Я говорил, что фельетон этот пишет о деятелях 1905 года тем языком, каким пишут о них в органах перепуганных помещиков и обозленных на рабочих либералов.

«Луч» выслал против меня раб. Германа. Раб. Герман — человек очень решительный и за словом в карман не лезет. Поэтому обругал он меня очень круто. Я-де «хочу ввести в заблуждение товарищей-читателей», и говорю «заведомую неправду», и ничего из того, что я говорю, в действительности не было. Обвинив меня таким образом в целом ряде преступлений, раб. Герман перечисляет заглавия ряда статей из «Луча» и на том кончает свою статью.

Хорошо! Ну, а как же быть с тем фельетоном в «Луче», о котором я в действительности говорил и который цитировал? О нем раб. Герман во всей своей статье ни сло-

См. настоящий том, стр. 114—116. Ред.См. настоящий том, стр. 67—74. Ред.

НЕХОРОШО! 171

вом не упомянул,правильности слов, которые я из него привел, и не попытался оспорить, моей характеристике этого фельетона, как недопустимого в рабочей прессе, ничего не противопоставил. Как же это так? Обругали вы меня, человек хороший, вовсю, а ни единого словечка из того, что я говорил о фельетоне «Луча», опровергнуть не только не смогли, но и не попытались.

Был в №№93 и 94 фельетон, о котором я писал? — Был. Так какое же право вы имеете писать, что «ничего подобного в действительности не было»?

Наполнен ли этот фельетон сплетней и дрязгой вместо спокойного разбора разногласий? Вы против этого словечка не осмелились сказать! Какое же вы право имеете заподозривать меня в желании «ввести в заблуждение товарищей»?

Соображали ли вы, что вы писали? Подумали ли вы, что обвиняя сотрудника рабочей газеты в «заведомой неправде» и желании «ввести читателей в заблуждение», вы должны быть готовы к ответу — не передо мной, а перед всеми теми, кто стоит за «Правду», т. е. перед ее рабочими читателями.

Вы взялись защищать «Луч» от моего обвинения в том, что фельетон в его 93 и 94 №№ не разъясняет спорных вопросов, а засаривает головы читателей сплетней и «личностями». И для этого вы поместили на страницах этого же «Луча» ряд необоснованных обвинений и явных клевет («Читатель» (т. е. — я) хочет ввести в заблуждение товарищей-читателей), т. е. сделали как раз то, в чем я и обвинял «Луч» за фельетон в № 94. Своей статьей вы подтвердили мое обвинение «Луча»,а не опровергли его.

Теперь вы, быть может, скажете: все это произошло от моей неопытности. Хорошо! Но ведь вашу статейку просматривала редакция. Почему она не предостерегла вас? Почему она не указала вам, что обвиняя меня, вы первым делом должны были опровергнуть мои слова о тех фактах, о которых у меня шла речь, а не обойти эти факты новым молчанием? Почему? — Очевидно потому, что редакция знала, что все, что я сказал о фельетоне в №№ 93 и 94 — правда, знала, что

172 В. И. ЛЕНИН

опровергнуть меня нельзя. И поэтому выпустила вас на предмет простой руготни, т. е. опять-таки повторила свой прием, за который именно я ее и обвинял в первой статье.

Хорошую ли роль сыграли вы — подписывающийся «рабочий» — в руках редакции «Луча»?

«Правда» №114, 19 мая 1913 г. Печатается по тексту

Подпись: Чи m am ель газеты «Правда»

173

ПОМЕЩИЧЬЕ ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВО

В бюджетных прениях IV Государственной думы было, как и всегда, непомерно много хлама. И потуги Маркова 2-го подставить ножку Коковцову, — и потуги Коковцова «заговорить» фразами крепостнический характер «нашей» политики и нашего бюджета, — и потуги кадетов заверить доверчивую публику, будто Коковцов «признал нужным считаться» в IV Думе именно с кадетами,— все это скучный, избитый, лицемерный хлам.

Но в куче хлама есть зернышки истины. Их старались поглубже запрятать Марковы, Коковцовы, Шингаревы. Их стоит извлечь наружу.

«Я остановился так долго на вопросе землеустройства, — восклицал Коковцов 13 мая, — потому что в этом деле действительно заключена вся разгадка будущего России...»

Не обо «всей» разгадке и не о «будущем» вообще надо говорить, а о будущем третьеиюньской системы всесилия «бюрократии» и крепостников-помещиков. При старомукладе деревни намнельзя сохранить власти — так решили эти помещики, наученные горьким опытом. Чтобы сохранить ее, нужно по-своему провести переделку старой деревни в буржуазную. Вот основа и суть «вопроса землеустройства».