Сто процентной уверенности не было. Однако, толики сомнений в честности Стевана хватило для пробуждения интуиции. Сия эфемерная субстанция фыркнула ядовитыми парами, шаркнула алмазным копытом и взревела раненым вепрем - БЕГИ!

Едва удержала тело на месте. Аж пятки прострелило от полученного от подсознания приказа. Идея-то сама по себе хороша, да... куда?! Впереди колдун, позади стена.

А собственно...

Нахлынуло необъяснимое спокойствие. Я такого никогда не испытывала: предметы стали четче, цвета ярче, фоновый шум распался на составляющие. Точно осознавая все действия, я кивнула Стевану, улыбнулась, развернула корпус к слуховому оконцу за спиной, резко выбросила вперед руку и отчетливо произнесла:

– Исчезни!

Стена взорвалась ливнем щепок и кусками дерева длинее и толще. Не дожидаясь реакции колдуна, я кувыркнулась по опилкам и рухнула на землю, угодив прямиком в клумбу с мелкими розовыми цветами.

Восприятие вернулась к привычному. Я охнула и схватилась за стреляющее болью плечо. Судорогой отозвалось еще и бедро. Смогу ли подняться? А то! Встала и поковыляла на максимально возможной скорости к двери.

– Идиотка!
– донеслось вслед.

Спорить почему-то не хотелось.

Я добралась до двери, вошла в дом, едва не пересчитав ступеньки носом, закрыла ее, затем нырнула в гостиную, схватила лежащий на столе нож и нацарапала на краске огромный знак "Стоп". Правда, остались еще окна и все их мне не успеть запечатать.

Бамс!

Судя по звуку, большое на террасе разбилось. А из нее два пути в дом: через дверь в гостиную и окно в спальне. В детстве я сама часто через него лазила, предпочитая не тягать тяжелую дверь туда-сюда. Но оно всегда со стороны спальни закрыто. Надеюсь, домовой не менял заведенные в доме порядки! Мне нужно всего-то несколько секунд...

И их мне вполне хватило, чтобы проторенной дорожкой спуститься в подпол.

– Свет!
– я захотела повторить трюк на чердаке. Сознание послушно прояснилось.

Угу... И подпол весело затрещал пламенем. Ой, зря я про угольки и золу упоминала в разговоре со Стеваном!

У ведьм глаза сделались по пять рублей размером. У оборотня волосы вздыбились. А вампир сравнялся цветом лица с земляным полом. Ничего, зато колдун сюда точно не сунется. Главное, самим высунуться до того, как румяной ароматной корочкой покроемся.

Я вытянула руку к Александру и рявкнула:

– Свободен!

– Нефедова!
– тут же взревел он.
– Ты...

– Меньше слов, больше дела. Выметайся отсюда, - а это уже относилось к оборотню.

Его в буквальном смысле ветром сдуло. Лючок он разнес спиной и развалил поленницу, врезавшись с нее. Огонь затрещал с большим аппетитом. Мазаринин бросил на меня полный чего-то невыразимого взгляд и резво пополз к дыре, я пристроилась за ним.

Александр помог мне вылезти, потом хлопнул себя по лбу и глазами указал на рыжую четверку. Освобождать их мне не хотелось, но получить четырех злобных привидений хотелось еще меньше.

– Ну, огонь погаси!
– взбодрил меня криком вампир.

А, вот он о чем, а я уже с фамильной собственностью распрощалась.

– Утихни!
– неуверенно вышло. Будто регулятор на плите повернули - огонь стал меньше, но не погас совсем. Использовать "исчезни"? Нет-нет, мне и так крышу восстанавливать придется. Уймись? Замолкни? Как я понимаю разбойников из Али-бабы!
– Погасни!
– наконец, сообразила.

От сердца отлегло. Я выдохнула и устало облокотилась на Мазаринина. Нелегкое это, оказывается, дело - колдовство. И надолго меня не хватает. Всего-то несколько слов, а будто Камаз с песком детским совочком разгрузила. Отдохнуть на удобном плече не позволили - вампир оттолкнул меня! Не успела я возмутиться, как причина проявленного невнимания нарисовалась на пороге сарая. Оборотень не медля кинулся на колдуна. К нему присоединился вампир, в прыжке крикнув, чтобы я освободила ведьм.

Я освободила. Мне не сложно. Правда, чуть под восемь тяжелых рук не попала, но сумела перенаправить их жажду мести на того, кто действительно был виноват. Четыре огонька промчались мимо меня и включались в общую драку. Причем сперва не разобрались и надавали тумаков Мазаринину.

В разгаре драки ко мне присоединился порядком истерзанный фамилиар. Хвоста у него не было - птица щеголяла тощим голым задом. Гребешок постоянно сваливался налево или направо, закрывая то один, то другой глаз. Одно крыло висело и почти касалось земли.