– С жасмином или мятой, сеньора?

Не успел я договорить, как оба мальчишки (один при этом покраснел, второй - побледнел) хором завопили:

– Не-еет!!!

Это вызвало хохот в отделе в очередной раз. Матрона нехотя сказала, что пусть всё остаётся, как есть. Пока. И величаво удалилась в свой кабинет, потребовав у секретаря очередные документы на подписание.

После этой многозначительной фразы, ди Ландау почёл за счастье побыстрее дописать и скинуть один из готовых отчётов на стол Луи. После этого он схватил плащ и принялся торопить меня.

Похоже, он искренне уверовал, что матрона Маргарита может передумать и перетасовать нашу с ним команду. С одной стороны, я понимал, что беспокойный маг вряд ли бы ужился с амбициозным Луи. Они бы не стали долго пилить друг другу нервы, как делали в отделе, а сразу подрались на дуэли, выясняя, кому принадлежит главенство и основная сила. Я не очень хорошо был знаком с возможностями секретаря, но я сомневался, есть ли у него столько же боевого опыта, как у моего подопечного. Вряд ли Министерство оценило бы по достоинству такую подрывную работу сеньоры Маргариты в собственном департаменте.

Мы ушли из кабинета почти в полной тишине. Все изображали, как они ревностно работают, дабы матроне не захотелось подшутить ещё и над ними.

В четыре часа дня уже смеркалось, зима прогоняла солнце с небосвода, заявляя свои права на это время года. Жизнь в столице не замирала, а переходила в дома и таверны. Люди прятались от холода и пронизывающего ветра. Город затих, но не заснул.

Всюду уютно светились окна, слышались аппетитные запахи еды и горящих поленьев.

Я вспомнил господина Массимо, как он любил ходить по ночному городу и смотреть в окна. Не в те, которые на первых этажах, а в те, где только и видно, что потолок и тени. Не знаю почему, но ему расписные стены и пляшущие на них тени были интереснее людей. Я поймал себя на мысли, что иногда тоже заглядываю в чужие окна. Словно мне досталась в наследство чужая привычка.

Всё-таки что-то в этом было. Хоть самих людей и не было видно, но всё напоминало, что они здесь, совсем рядом. Я будто встречал старых знакомых, но при этом не докучал им своим присутствием.

Мы прошли мимо одного дома, который был обязательным пунктом в маршруте господина Массимо. Я запомнил эти высокие потолки, расписанные цветами и листьями так искусно, что они удивительным образом напоминали живые. Казалось, на потолке открывался вид в таинственный сад, прямо таки вход в иной мир.

Я проводил взглядом это окно. Уже прошло полвека, но не изменилось ни оно, ни я. Листья и цветы всё так же ловко переплетались, а я всё так же проходил мимо.

Мой новый напарник другими людьми и их жизнью особо не интересовался. Он сунул себе в зубы сигарету и злобно дымил отвратительным "Мондо Рикко". Вместе с дымом, его дыхание вырывалось клубами пара и сердитым ворчанием. Судя по всему, в его голове ещё продолжался спор с матроной о наиболее эффективном устройстве нашего отдела. Судя по насупленному виду, в собеседнике он не нуждался. Впрочем, я и не стремился ему надоедать. Когда ещё удастся прогуляться по городу, никуда не торопясь с бумагами? Зима окончательно вступила в свои права. Конечно, это не север Солернии, где многие города занесло снегом и покрыло льдом каналы. Сегодня дождя в Латане не было, воздух был сухим и холодным. Казалось, что ещё чуть-чуть и я увижу снег, как буквально две недели назад в Амбре.

Наконец, ди Ландау понял, что ему не хватает для диалога кого-то ещё. Он повернулся ко мне, вытащил сигарету изо рта и осторожно спросил:

– А ты серьёзно бы пошёл ей чай наливать?

– Матрона Маргарита - держатель ключа. Изначально я подчиняюсь ей, - честно ответил я ему.

Ди Ландау, решив, что я предатель, мгновенно надулся и насупился, как сыч. Видимо, его ввело в заблуждение веселье в отделе, которое встретило идею начальницы. Он решил, что я пошутил тоже. В общем-то, он решил правильно, но я не спешил его в этом разубеждать. Пусть лучше не забывает, что он мой напарник, а не владелец.

Мы так и дошли до больницы в полном молчании. Нас встретили традиционные драконы из бронзы на портике. Они бессменно несли свою вахту, приглядывая за всеми входящими и выходящими. Больницу окружал небольшой сад, сейчас тихий и сумрачный. Только апельсины на ветвях деревьев яркими фонариками светились в зимней тьме.

На двух первых этажах здания сияли окна, показывая, что штатные специалисты ещё никуда не ушли и дожидаются последних пациентов. Вахтёр у входа встретил нас довольно приветливо и сообщил, что маэстро Бьянко ещё на месте.

Ди Ландау тяжко вздохнул. Он просто ненавидел плановые осмотры, но его куратор-священник, прочитав письмо от отца Ио, настоятельно порекомендовал походить к терапевту и понаблюдать за состоянием. После таких приключений, что были у нас сначала в Бергенте, а потом в Амбре, по-хорошему, ему надо было бы отправиться в пансион на месяц, потому что перенапрягшиеся маги при следующих усилиях могут и окончательно надорваться, потеряв силу. Ди Ландау упёрся руками и ногами, так что плановый недельный осмотр был тем компромиссом, к которому пришли мой напарник и его куратор. Судя по тому, какие доводы приводил маг, ему не хотелось терять свой оклад, ему зачем-то очень сильно нужны были деньги.