«Конечно, — думал Альфред, — этот мир, как и другие три мира, не должен был оставаться самодостаточным. Между мирами должна была существовать система сообщения. Однако по неведомой причине союз миров так и не возник, и каждый из четырех миров-стихий оказался отрезанным от других. Изолированным.

Однако менши Ариануса сумели приспособиться к жестокости окружающего мира и выжить, они бы даже процветали, если бы не их склоки и раздоры. На Арианусе исчезла только одна раса — сартаны, народ Альфреда. И было бы лучше, — с грустью подумал он, — если бы его народ исчез и в этом мире — много лучше…»

— Город Некрополис, — объявил Лорд Канцлер, неловко сползая со спины своего болотного дракона. — Боюсь, что отсюда нам придется идти пешком. В городе не разрешено появляться зверям. Никаким, включая и собак, — прибавил он, посмотрев на пса, всю дорогу трусившего рядом с повозкой.

— Я не оставлю пса, — коротко ответил Эпло.

— Животное может остаться рядом с повозкой, — смущенно проговорила Джера.

— Он останется здесь один, если вы ему это прикажете? Мы могли бы взять его к себе — на время…

— Он остался бы, но я не прикажу. — Эпло выбрался из экипажа и свистнул псу. — Куда иду я, туда идет и пес. Либо мы оба, либо ни один.

— Это существо прекрасно обучено. — Джера и ее супруг уже покинули экипаж; герцогиня обратилась к канцлеру:

— Я могу поручиться, что он будет хорошо вести себя в стенах города.

— Закон говорит ясно: никаких животных в стенах города, — отрезал Лорд Канцлер. Лицо его стало жестким, почти жестоким, а голос царапал слух, — за исключением тех, которые предназначены для ярмарки, и они должны быть забиты через определенное время после того, как войдут в город. И если вы добровольно не подчинитесь нашим законам, сэр, мы принудим вас подчиняться силой.

— О, вот как, — проговорил Эпло, поглаживая покрытую рунами кожу на руках, — должно быть, это будет весьма интересно.

Новая напасть, уныло подумал Альфред. Учитывая его подозрения касательно пса и его связи с Эпло, сартан не представлял себе, как можно разрешить эту проблему. Эпло скорее с жизнью расстанется, чем с этим зверем, и, судя по выражению его лица, он вовсе не прочь подраться…

И неудивительно. Наконец-то он встретился лицом к лицу с врагом, заточившим его народ в адском мире Лабиринта на тысячу лет, врагом, который утратил большую часть своих магических умений… и не только это! Но сумеет ли патрин справиться с мертвыми? Там, в пещере, они достаточно легко сумели пленить его. Альфред тогда прочел на лице патрина выражение жестокой боли, а сартан знал Эпло достаточно хорошо, чтобы догадаться, что плененным его видели немногие. Но, быть может, теперь он готов к битве, быть может, магия его тела поможет ему…

— У меня нет времени на подобные глупости, — холодно проговорил Лорд Канцлер. — Мы уже опаздываем на аудиенцию у Его Величества. Капитан, займитесь этим.

Пес, которого все эти разговоры изрядно утомили, не смог удержаться от того, чтобы не обнюхать и не куснуть пауку. Взгляд Эпло был прикован к канцлеру. И тут капитан мертвых наклонился, сгреб пса своими сильными руками и, прежде чем Эпло сумел хоть что-то предпринять, швырнул несчастное животное в яму с бурлящей и кипящей грязью.

Пес дико взвыл от боли. Его передние лапы отчаянно били по пузырящейся поверхности, отчаянный, молящий взгляд был устремлен на хозяина.

Эпло рванулся вперед, но опоздал: прежде чем патрин успел что-либо сделать, грязь затянула пса, и он исчез без следа.

Джера сдавленно вскрикнула и спрятала лицо на груди своего супруга. Джонатан в ужасе и отвращении взглянул на канцлера; принц издал гневный окрик.

Эпло превратился в берсерка.

Руны на его коже засияли, словно драгоценные камни — яростно-голубым и ярко-алым. Их свет можно было различить даже сквозь одежду — по крайней мере, различимы стали руны, прежде скрытые полотняной рубахой. Кожаная куртка и штаны скрывали часть рун, но сила магии была столь велика, что вокруг Эпло начало возникать мерцающее сияние. Молча и стремительно Эпло прыгнул на кадавра-капитана, который, заметив угрозу, потянулся за своим мечом.

Он не успел даже наполовину вытащить клинок из ножен, а Эпло уже был рядом с ним. Но в тот миг, когда руки Эпло коснулись безжизненной плоти кадавра, вспыхнула белая молния — Эпло вскрикнул от боли, отшатнулся, конвульсивно вздрагивая всем телом, — казалось, молния поразила его. Он врезался спиной в плетеный кузов экипажа, со стоном сполз на землю, да так и остался лежать в мягком пепле, покрывавшем дорогу. Казалось, потерял сознание.

В воздухе едко запахло серой. Кадавр вытащил-таки меч из ножен и повернулся к канцлеру, ожидая дальнейших указаний.

Лорд Канцлер широко раскрытыми глазами уставился на Эпло, на руны, чье сияние уже начало меркнуть, облизнул губы:

— Убей его.

— Что? — вскрикнул Альфред с изумлением и ужасом. — Убить его? Почему?

— Потому что, — тихо проговорила Джера, удерживая Альфреда за руку, — гораздо легче получить нужные сведения от кадавра, чем от упрямого живого человека. Молчите, здесь вы все равно ничего не сможете сделать!

— Но я могу кое-что сделать, — холодно проговорил Эдмунд. — Вы не можете убить беспомощного человека! Я не позволю вам!