Командующий дошел до конца коридора и, бросив взгляд на Дайена, посмотрел в примыкающий коридор, на своих телохранителей, стоявших возле пункта управления адонианца.

Саган вдруг снова посмотрел на Дайена. Юноша, погруженный в себя, глядел в пустоту застывшим взглядом; полные губы были полураскрыты, искаженное болью до этого лицо разгладилось. До Командующего дошло, что Мейгри могла сообщить ему о своем намерении, но для чего – разве что для того, чтобы напугать мальчика до смерти, – Саган не представлял.

– Дайен! – резко окликнул он, и юноша тут же вернулся в реальность.

– Слушаю, милорд.

Саган внимательно рассмотрел его. В голубых глазах Дайена он увидел настороженность.

– Адонианец погиб. Я беру все его дела на себя. Тот, кто контролирует этот арсенал, имеет хорошую возможность контролировать по крайней мере мир в галактике. Люди Оме могут оказать сопротивление. Для вашей безопасности, мой сеньор, я отправляю вас с планеты.

Голубые глаза смотрели на него немигающим, неподвижным взглядом.

– А что будет с леди Мейгри, милорд?

– В данный момент вы ей ничем не поможете. Но я бы не стал за нее волноваться, – сухо добавил Командующий. – Миледи сама может о себе позаботиться.

– Мы согласны с любыми вашими предложениями, касающимися безопасности нашей персоны, – холодно ответил Дайен.

«Черт! – подумал Саган. – Да он начинает говорить, как его дядя!» В душе Сагана шевельнулась мысль о том, что юноша слишком уж спокойно все воспринимает, но сейчас не осталось времени об этом думать. Он развернулся и зашагал по коридору к пункту управления. Грохот за спиной заставил его остановиться. Он оглянулся.

Маркус, судорожно дыша, упал на колени.

Командующий направился к нему. Увидев его приближение, солдат попытался подняться на ноги, цепляясь за стену руками, оставляя правой ладонью кровавый след.

– Давайте помогу, – сказал Саган, поддерживая его сильной рукой. – Вы улетите с Дайеном. Мы доставим вас на «Непокорный», к доктору Гиску ..

– А что он сможет сделать, милорд?

Маркус, пошатываясь, поднялся на ноги, бессильно откинувшись на стену. Он горел от лихорадки, пытался преодолеть боль, но его панцирь дрожал вместе с телом.

– Не так! – выдохнул Маркус. – Я знаю! Абдиэль... он показал мне мою смерть! Милорд!

Он протянул руку, ухватившись за плечо Сагана.

– Милорд, прошу...

Голос прервался раздирающим кашлем. Но Командующий понял по глазам умирающего, о чем он просит.

– Не могу, солдат! – резко ответил Саган, отодвигаясь. – Бог не позволяет этого..

– Пусть тогда грех будет на мне!

Появившаяся откуда-то рука отодвинула его в сторону. Перед Саганом стоял Дайен, держа в руке гемомеч Командующего.

Маркус, увидев, что меч начинает ярко светиться, все понял.

– Благодарю, мой сеньор.

Слова его можно было угадать лишь по движению губ; голос не был слышен.

– Вы готовы? – спросил Дайен. Исполненные боли глаза встретились с взглядом Командующего.

– Милорд?

Саган медленно кивнул.

– Да упокоит Господь..

Дайен ударил, когда Маркус отвлекся; он вонзил пламенеющий клинок через панцирь, глубоко в грудь солдата. Маркус судорожно всхлипнул и осел на пол. Отшвырнув меч, Дайен подхватил умирающего на руки.

Глаза солдата на мгновение задержались на юноше; губы шевельнулись, так и не успев ничего произнести. Правая рука судорожна сжалась в кулак, но тело недолго мучилось в предсмертной агонии. Рука обмякла и безжизненно упала на пол. Голова уткнулась в плечо Старфайера.

– Прости, – прошептал Дайен, крепко сжимая обмякшее тело. – Прости...

Почувствовав прикосновение к плечу, Дайен поднял глаза на Командующего и осторожно опустил тело на пол.

– Lux aeterna luceat eis, Domine, cum sanctis tuis in aeternam; quia pius es. – Саган опустился на колени рядом с мертвым солдатом, положил руку ему на лоб. – Да пребудет с ними свет вечный, Господи, со святыми Твоими во веки, по неизбывному милосердию Твоему.

Поднявшись на ноги, он повернулся к Дайену.

Саган не сказал того, что собирался сказать. Юноша напоминал прозрачный хрустальный светильник, внутри которого горит священный огонь. Внешне он был похож на гладкое холодное стекло; внутри же горело всепожирающее пламя. Его яркий камзол с львиноликим солнцем промок от крови.

Командующий был потрясен до глубины души. Благоговение, испытанное им однажды, во время посвящения мальчика, сейчас снова ошеломило его. Он столкнулся с Присутствием, и как бы ни был грешен и слаб он в отношении Господа, он не мог этого отрицать.