– Вызываю «Суллу». «Сулла», ответьте мне!

– Слушаю, «Сулла». Кто говорит – это вы, ублюдки?

– Тебе осталось очень недолго ораторствовать, парень, но я хочу дать вам шанс. Соедини меня с лордом Волленбергом, живо!

– Что? А еще с кем? Может, с Господом Богом?

– Клянусь дьяволом, сынок, – я разнесу рубку связи в первую очередь! Волленберга, живо! Бегом!

Хриплый окрик возымел успех – связист задергался, и через несколько секунд Волленберг ответил:

– Я слушаю. Тор, это ты, парень?

– Да, это я… – Королев шумно сглотнул и смахнул со лба вдруг выступивший пот. – Милорд, я прошу вас: уходите, пока не поздно. Эта планета – моя, и отбить ее вам уже не удастся. У вас нет шансов, наши силы слишком неравны. Если вы сейчас реверсируете моторы и начнете отворачивать, я даю слово не стрелять. Вы слышите меня, милорд?

– А ты наделал шуму, – устало усмехнулся Волленберг. – Но сейчас… подумай сам: как выглядел бы мой приказ об отступлении?

– Откуда ж вы здесь взялись на мою голову?

– Мы? Колонна возвращается с плановых учений, у нас здесь почти тридцать тысяч солдат. И, кстати, с чего ты взял, что у нас так-таки нет шансов? Посмотри, здесь собран весь брэдхэмский отряд!

– О Боже, – застонал Торвард, чувствуя, как дрожат его пальцы на пульте, – милорд, у меня сто сорок четыре башни. Каждая башня несет от двух до шести стволов, и унитары уже замкнуты в затворах! Вы видите вон ту серую махину, что идет слева от меня?

– Вижу, парень, вижу. Что это, кстати, такое?

– Это тяжелый ударный крейсер – из тех самых времен: у него, милорд, башен всего лишь восемьдесят, но для вашей «Суллы» хватит и восьми! Вы понимаете, что конусный фузионный заряд прошибет броню вашего крейсера словно лист бумаги? Милорд, – он скосил глаза на орудийный пульт, – мои «Центурионы» уже вползли в носовые шахты. Я прошу вас: переложите реверс, спасите себя и своих парней!

– Нет, парень, – Волленберг казался печальным, – увы, нет. Во-первых, я тебе не верю, а во-вторых, я просто не могу.

Связь оборвалась. Торвард задвинул панель на место и откинулся на спинку кресла. Губы его мелко дрожали: Ровольту показалось, что Королев силится что-то сказать, но спазм перехватил ему горло…

– Скрути мозги климатизатору, – попросил он, разрывая на груди ворот камзола, – мне жарко.

Старший офицер встал и молча потянулся к панели. На экране мерно пульсировала красная рамка визира: ракеты готовы были вырваться из обильно смазанных нор своих шахт и, исчезнув из-за безумной скорости со всех экранов и пультов, взорваться внутри неприятельских кораблей.

– Сворачиваем угол, – распорядился Ровольт, возвращаясь в свое кресло. – Перекрытие пять, сужаем азимут вертикали до выхода на прямую наводку.

– Борзенц, крейсера! – позвал Торвард, не отрывая шеи от подголовника.

– Есть Борзенц.

– Возьмешь на себя корветы. Не увлекайся, помни, что у тебя преимущество в прицельной дальности. «Банки» с десантом не трогать! – они разбегутся сами. Не будем тратить драгоценные ракеты, – сказал он Ровольту, – конусов у нас как дерьма нерезаного, вот пушками и поработаем.

– Все-таки придурки самонадеянны до ужаса, – заметил тот, колдуя над пультом, – ты погляди: они выпустили все надстройки!

– Командиром на «Сулле» Йост Браман, а он никогда не блистал умом, – равнодушно ответил Торвард, вытаскивая из аптечки пару капсул стабилизатора, – зато храбрости ему не занимать. Правда, она у него дурная, эта храбрость… но ордена приносит с завидной регулярностью. У нас сейчас предельная дистанция, – заметил он, глянув на моргающую рамку дальномера, – вот и рассади-ка на «Сулле» радиобашню – пускай тот артист подохнет первым, я не люблю, когда мне хамят.

– Шарахну пристрелочным, – решил Ровольт.

В носу «Валькирии» с гулким лязгом разъехались массивные «ворота» клюза, выпуская в пронизанный отраженным светом сумрак узкие стволы пристрелки носовой батареи. Покоряясь командам сенсоров пульта, сервомоторы прокатили их по горизонтали – стволы бахнули в ограничители, чуть отползли назад и хищно зашевелились, нащупывая крохотную точку далекой цели.

– Ага, – хмыкнул Ровольт, – вот она.

Ребристые щупальца полыхнули немой вспышкой залпа – и выпуклая полусфера на серой спине «Суллы» взметнулась белой розой поражения: металл и пластик, вскипев, испарились грязным грибообразным фонтаном.