Шрифт:
– Я забыла положить под холодильник шоколад, – заговорила она, поднимая глаза на Кристиана. – Полтергейст злится.
– Кажется, мы уже говорили на эту тему, Эмили?
– А когда папа злится…
– Когда папа злится, то полтергейст остается без сладкого. – Кристиан наклонился к ней и поцеловал в лоб. – Я скоро приеду. Веди себя хорошо, и тогда вечером мы пойдем в музей.
Лорена взяла Эмили за руку.– Пойдем, нужно найти место, где будет жить твой подарок.
Мы с Кристианом вышли из дома и остановились на крыльце.– Лорена Мэдисон? – спросил я. – Ты действительно встречаешься с Лореной Мэдисон?
– А даже если и так, что с того?
– Не знаю, она… – Я помолчал, подбирая верное слово. – Странная.
Кристиан достал портсигар и, достав сигарету, закурил.– Зато с ней не скучно. Какие у тебя планы на день?
– Мне нужно в аптеку. В прошлый раз у меня не было наличных, нужно заплатить за снотворное.
– Тогда нам по пути, я как раз еду за город.
Я бросил на него удивленный взгляд.– За город? Зачем?
Кристиан задумался и сделал пару затяжек.– Мы с Лореной и Эмили хотим провести выходные в лесу, хочу посмотреть те домики, которые там построили недавно.
– Ты не берешь их с собой?
– Не вижу смысла возить их туда-сюда.
Когда мы сели в машину, я пристегнул ремень безопасности и приоткрыл окно.– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кристиан, выруливая на дорогу.
– Бывало и лучше. Я весь извелся. – Я сделал паузу. – И Эмили еще городит всякую чушь…
– Не обращай внимания, она очень впечатлительная девочка. Это все гены матери.
– Мы знакомы уже полгода, а я до сих пор ничего о ней не знаю… о твоей бывшей жене.
– О моей покойнойжене, – уточнил Кристиан сухо.
Я вздохнул.– Не понимаю, почему ты упрямишься. Поверь мне, я знаю, каково это – переносить душевную боль в одиночку. И это все, что угодно – но только не героизм.
– Эдуард, послушай…
– Эти шрамы у тебя на запястье… это из-за нее?
Кристиан затормозил так резко, что если бы я не выставил вперед руки, то приложился бы лбом о приборную доску.– Выходи, – сказал он.
– Выходить? Но ты…
– Выметайся, пока я тебя невышвырнул!
– Ладно, ладно! Уже выхожу!
Я пару минут смотрел вслед удаляющейся машине, после чего перешел дорогу и направился к аптеке. Идти оставалось максимум минут пять, но поднявшийся ветер (и откуда он взялся посреди дня, да еще в такое время года?) не позволил мне идти по открытым улицам. В результате пришлось прокладывать путь через дворы, и до аптеки я добрался через четверть часа. Над дверью уже привычно звякнул колокольчик, заморский попугай поприветствовал меня скрипучим «добрый день», и я подошел к прилавку, за которым стояла Ева. Увидев меня, она подняла голову и улыбнулась.– Вы один, господин Мун? А где же доктор Дойл, вы потеряли его по дороге?
Заметив мою растерянность, она кивнула в направлении бамбуковой занавески.– Окна в нашем служебном помещении выходят на другую сторону улицы, я видела вас вдвоем в его машине.
– Он поехал… в лес.
Ева развела руками.– В лес? Странное создание этот ваш доктор Дойл. А почему он не довез вас до аптеки?
– Мы повздорили.
Я достал бумажник и выложил на прилавок деньги.– Прошу прощения, что тогда накричал на вас… я был не в духе.
– Ничего страшного. – Ева взяла купюры и положила их в кассу, после чего закрыла ее маленьким ключом. – Скажите, вы не торопитесь? Я заканчиваю смену, мы могли бы прогуляться. Я иду до станции метро. Вы можете меня проводить.
– С удовольствием.
Путь до станции метро – единственной в старой части Треверберга – занял у нас около получаса. За это время мы с Евой успели перейти на «ты», а также обменяться некоторыми деталями наших биографий. Она рассказала мне о том, что в город приехала недавно, до этого работала в другой аптеке, но потом на ее место взяли более опытную сотрудницу.