Боуррик дошел до конца бульвара, где он граничил со стеной плато, бросавшей густую тень на эту часть города даже днем. На перекрестке с другой улицей Боуррик нашел то, что искал.

— Вот оно! — воскликнул он, качнув головой.

— Что? — спросил Гуда.

— В дальнем углу, солдат, — сказал Накор. — Ты видишь?

В дальнем углу был виден большой открытый проход на плато — охранников не наблюдалось, но несколько слуг как раз пробегали там. Боуррик посмотрел в обе стороны и нырнул под веревку. Он торопливо пересек улицу, ожидая окрика, но солдаты в квартале от него, должно быть, решили, что он — один из них. Его товарищи шли на шаг позади него — было похоже, что гвардеец провожает слуг во дворец.

Войдя в высокий дверной проем, они увидели проход, ведущий вверх и в темноту; факелы на стенах располагались в сотне ярдов один от другого.

— И что мы будем делать? — спросил Гуда.

— Войдем во дворец, — ответил Боуррик.

— А как? — спросил Гуда.

— Наверное, я болван, потому что не подумал об этом раньше. Просто идите за мной, и, чтобы вам ни пришлось делать, сохраняйте такой вид, словно знаете, куда идете. Мне кое-что известно о дворцах и слугах. Слуги не хотят ничего знать. Даже об охране снаружи дворца.

Он заглянул в боковой коридор, расположенный примерно на этаж выше того места, где они вошли, и ничего не увидел.

— Находясь в незнакомом месте, вы оглядываетесь по сторонам, стоите, опустив плечи, и каждый, кому это место знакомо, сразу увидит, что вы здесь чужой. Если вы шагаете, целенаправленно глядя прямо вперед, стражники и слуги заключают, что вы знаете, куда идете. Они не будут останавливать вас и расспрашивать — никому не хочется быть наказанным за то, что он мешает человеку, находящемуся на своем месте. Надо опасаться офицеров и мелких служащих. Офицеры, скорее всего, будут останавливать всех, кого не знают в лицо, хотя сейчас, когда здесь столько чужеземцев, — вряд ли. Скорее всего, нас может поймать какой-нибудь чиновник, которому надо доказать себе и окружающим, что он тоже нужен.

— Звучит очень хорошо. Бешеный, — сказал Гуда, — как и твоя идея насчет встречи с ворами. Боуррик резко остановился.

— Слушай, я уже во дворце, а если ты так боишься за свою жизнь после того, через что мы прошли, почему бы тогда тебе не повернуть назад?

Гуда думал недолго.

— Благодаря тебе, Бешеный, по мою душу теперь охотятся солдаты Внутреннего легиона и воры Кеша. Я — ходячий труп. Что вернуться и ждать, пока кто-нибудь не узнает меня, что быть пойманным здесь — все едино. Но я не устаю надеяться, что может случиться невозможное и ты все же сделаешь что-нибудь правильно, а значит, я останусь в живых и получу свои деньги. Поэтому я до сих пор здесь.

Боуррик оглянулся — в темном туннеле раздавались звуки шагов, приближавшихся к ним.

— Сули, а ты не хочешь уйти?

Напуганный, мальчик, однако, отрицательно покачал головой.

— Ты мой хозяин, а я твой слуга. Я иду с тобой.

Боуррик положил руку на плечо мальчика и посмотрел на Накора.

— А ты, колдун?

— Повеселюсь, — еще шире улыбнулся Накор.

Гуда возвел глаза к небу, но ничего не сказал, а Боуррик снова пошел вперед.

Боуррик никогда не видел ничего подобного дворцу императрицы. По величине он равнялся большому городу; в главных коридорах народу было не меньше, чем на широкой улице в базарный день. Толпа людей, бегущих по своим делам, пока помогала им скрываться. Спрашивать о том, куда идти, значило навлекать на себя подозрения, потому что тот, кто находился здесь по праву, знал, куда он идет.

Они провели во дворце уже более часа. Время приближалось к полуночи; деловой день двора кончился всего пару часов назад, тогда как простые горожане давно уже были в постели.

Боуррик вел их в ту часть дворца, которая казалась менее оживленной, а потом — по боковому коридору туда, где, кажется, размещались жилые покои. Каждый миг они ожидали, что их окликнут, поэтому были очень рады повернуть в маленький садик, на данный момент пустой. Гуда, встав на колени, припал к фонтану и жадно начал пить. Вздохнув, он поднялся.

— Ну а теперь что? — спросил он.

Боуррик присел на край фонтана.

— Мне надо осмотреться, но сначала придется подождать, пока народ не разбредется, — он снял плащ и кожаные доспехи, — а это пусть пока здесь полежит. Вы тоже подождите меня здесь, спрячьтесь вон в тех кустах.

Гуда хотел ответить, когда вдали раздался звук гонга.

— Что это было?

Тут снова зазвучал гонг. Внезапно гонги зазвенели в руках людей, бежавших по коридорам. Боуррик, подбежав к изгороди, нырнул под нее.

— Неужели это нас ищут? — шепотом спросил он у притаившихся рядом товарищей.

— Не знаю, но, если они начнут прочесывать этот садик, нас тут же обнаружат. Здесь только один вход.

— Мы подождем, — кивнул Боуррик.

Эрланд и Шарана оба резко проснулись, когда зазвенели гонги. Они не то чтобы спали, а скорее погрузились в теплую приятную дремоту, охватившую их после взрыва страсти. Несмотря на нежную внешность, молодая здоровая девушка всякий раз бросала Эрланду вызов, доводя его в постели до изнеможения.