аплодисменты, прежде чем снова отбросить все лишние мысли.

Марио блеснул стремительной напряженной улыбкой.

– Спокойно, Везунчик. Помни: все то же самое, что на тренировках.

Взяв перекладину, парень бросил уголком рта: «Следи за стропами» – и прыгнул.

Томми глубоко вздохнул. Он был на своем месте.

Не успело представление закончиться, а зрители – окончательно разойтись, как

по манежу засновали униформисты, торопясь все убрать до дождя. Трейлеры и

некоторые грузовики уехали уже во время второго отделения. Каждый номер, закончив выступление, собирался и заранее отправлялся на новое место. Быстро

освободившись от трико, Томми нырнул в штаны и свитер. Вместе с Марио и

Баком он складывал оборудование: тщательно протирал металлические стойки и

перекладины, помог туго свернуть сетку. Промокшая или выпачканная

аппаратура означала бы бесконечные проблемы, а то и дорогостоящие замены, не говоря уже о серьезной потенциальной опасности.

Вскоре пришла мать Томми – в сапогах и с шарфом на голове. Начался дождь –

частый и обильный.

– Ищешь Томми, Бесс? – спросил Анжело. – Он в грузовике.

Бесс Зейн заглянула внутрь.

– Поедем? Отец уже отбыл с клетками. Я собираюсь выводить трейлер.

– Мы еще не закончили, – Марио вытер лицо. – Пусть едет с нами… Не стоит

ждать. Как считаешь, Том?

– Хорошо, – согласилась Бесс Зейн. – Увидимся в следующем городе, Томми.

И она заторопилась прочь, разбрызгивая лужи, как деловитая утка.

– Пусть бы шел, – сказал Бак. – Без него бы доделали.

– Да ладно. Анжело, Папаша поведет трейлер… Езжайте вперед, хорошо? Мы с

Томми поедем на грузовике.

Анжело ушел, а Бак, словно черепаха, вытянул шею из воротника синей

униформы.

– Черт, минут пять-десять – и здесь будет потоп. Давайте закругляться, пока

поле не превратилось в болото. Все собрали?

Марио огляделся.

– Да, как будто.

В грузовике оборудование уложили на положенные места; откидная полка, которую Сантелли использовали в качестве туалетного столика, закрыла

зеркало. Свободное место оставалось лишь посредине, где лежали свернутые

матрасы Бака – он спал на них, когда не мог найти дешевое жилье в городе.

– Все готово? Подсоби мне с дверями, – позвал Бак. – Вы, ребята, сядете

впереди?

– Нет, останемся здесь. Может, вздремнем, да, Том?

– Конечно, – Томми помог задвинуть тяжелые створки.

Голая площадка под единственным оставшимся источником света совсем

опустела. Только разбросанные обертки и ведерки из-под попкорна мокли там и

сям под дождем. Почти все уже уехали. К ним подбежал, накинув капюшон, Ламбет.

– Грузовик готов?

– Все чисто, – откликнулся Томми, как сотни раз слышал от Марио.

– Хорошо. Гаси свет, Смитти! – крикнул Ламбет.

Большой прожектор на передвижном генераторе погас. Цирк исчез – остался

только залитый дождем пустырь, освещаемый лишь вспышками молний. Бак

захлопнул двери, и Томми услышал грохот засова.

Внутри стало темным-темно. Вытащив фонарик, Марио быстро посветил вокруг.

– Так, сядем на матрасы.

Он стянул перепачканную обувь.

– Разуйся и ты, Том. А то разведем здесь грязь.

Грузовик медленно сдвинулся с места. Марио кинул туфли в угол, потом

отправил туда же мокрые кроссовки. Шины чавкали по слякоти, шумел мотор, дождь тяжело бил по металлической крыше. Марио широко зевнул.

– Черт, – вздохнул он, – из-за этого ливня мы даже не остановимся поужинать. А в

Ньютон приедем часа в два ночи… К тому времени все будет закрыто крепче, чем

створки устрицы. Голодный?

– Переживу.

– Все равно, вот, возьми, – Марио снова зажег фонарик, и из ящика, где хранился

грим, достал большую плитку шоколада.

Половину он вручил Томми.

– Откуда это у тебя? – поинтересовался тот, разворачивая обертку.

– Привычка с балетной школы. Некоторые девочки… а Лисс в особенности…

пропускали завтрак или забывали сделать перерыв на обед и начинали валиться

в обмороки, как подкошенные. С той поры я начал носить с собой шоколад. И