Шрифт:
— За что дети-то страдают!
— Дети гораздо больше страдают, живя с родителями, ненавидящими друг друга.
— Я тут пирогов испекла, посылала Генку к тебе, а он не поехал. Обидел ты его чем-то. Я спрашивала, да разве от него чего толком добьешься. ..
— Запретил ему сетку ставить и перемет, — сказал Сергей. —А на удочку он, видите ли, не желает ловить. Воюю с браконьерами, а тут под боком свой вырос!
— Нашел он сетку-то, — вздохнула мать.
— А я-то удивляюсь, чего это братишка ко мне больше не приезжает. . . Он, оказывается, на других озерах браконьерничает! Ну, доберусь я до него. . .
— В институт и документы не стал подавать, с осени пойдет работать на тепловозоремонтный завод.
— Пускай поработает, — сказал Сергей.
После обеда он вышел в сад, приткнувшийся к самому дому, уселся на скамейку и стал просматривать почту. В бандероли прислали два экземпляра «Недели», в одном из писем сообщали, что его рыбацкий рассказ «Хитрая щука» запланирован в девятый номер молодежного журнала. Просили прислать фотографию и биографические данные. Это большая удача! Сергей написал этот рассказ в больнице и послал в журнал. Ему вернули. Послал во второй — опять завернули. И вот в третьем приняли!..
Радость переполняла его. Шутка ли, его первый рассказ будет напечатан в популярном журнале! И даже а фотографией. Этой нежданной радостью нужно было немедленно с кем-то поделиться. Позднее Сергей поймет, что многие люди гораздо охотнее выслушивают тебя и даже делают вид, что принимают близко к сердцу, если ты им рассказываешь про свои неудачи и горести, а когда заговоришь об успехе, большой удаче, глаза таких людей становятся пустыми и лица замкнутыми. Далеко не всех радуют успехи даже своих близких знакомых. .. Эту горькую истину пришлось Сергею Волкову узнать позже.
Все-таки он соскучился по городу. Приятно вот так после длительного отсутствия бродить по улицам, смотреть на прохожих. Отвык от такого количества людей...
Зашел на улицу Ленина в издательство. Козодоев как раз собрался куда-то уходить, но, увидев Сергея, затащил к себе в кабинет.
Поинтересовался жизнью на озере, посетовал, что так и не выбрался к нему на рыбалку: дела, командировки, текучка заела. . . Про брошюру не спросил, хотя Сергей думал, что он с этого и начнет. А поговорить надо было...
— Это будет не природоведческий очерк, а повесть, — без околичностей напрямик заявил Сергей. — Прикидывал и так и этак, материал тянет на повесть.
Козодоев почесал мизинцем переносицу. В светлых глазах усмешка.
— Я это понял, когда прочитал в «Неделе» отрывок,
— Подвел я вас?
— Пиши повесть, — сказал Александр Арсеньевич. — Другого я от тебя и не ожидал.
— У меня есть одна идея, — сказал Сергей. — Я предложу Дадонову серию очерков с места событий.
— Должен поддержать, — одобрил Козодоев.
— Бегу в редакцию! — заторопился Сергей. — Как там альманах?
— Я слышал, ты опять попал в переплет? — спросил . Александр Арсентьевич.
— Такая теперь у меня работа, — улыбнулся Сергей,
— Неужели нравится? — с любопытством посмотрел на него Козодоев.
— Нравится, — ответил Сергей. — Буду просить редактора, чтобы до осени продлил мою командировку.
— Ну, на это ты не рассчитывай, — рассмеялся Александр Арсентьевич.
Дадонов всерьез заинтересовался предложением Сергея. Вызвал Лобанова, Мишу Султанова и пожелал узнать их мнение. К великому удивлению Волкова, Лобанов согласился, что публикация в газете серии очерков с продолжением — стоящее дело, учитывая важность и злободневность поднятой темы. Султанов тоже не возражал.
Воспользовавшись благоприятной ситуацией, Сергей выпросил у редактора еще один месяц отпуска. Тот нехотя согласился.
Из кабинета вышли вместе с Лобановым. Тот даже пропустил его в дверях вперед. Сергей только диву давался: с чего бы это он такой внимательный и добрый?
Впрочем, все скоро стало ясно.
— У нас опять назревают перемены, — доверительно сообщил в коридоре Лобанов. — Поговаривают, что откроется вечерняя газета. . .
— А редактором назначают вас? — спросил Сергей,
— Обо мне и речи не может быть... Я свое место знаю... А вот тебя могут.
И тут только Сергей понял, что этот человек растерян и подавлен. В нем и следа не осталось от былой уверенности. То, что он остановил его в коридоре и затеял этот разговор, доказывало, что от новых перемен он не ждет для себя добра. И он на всякий случай заигрывает с ним, Сергеем: а вдруг и впрямь назначат редактором вечерней газеты? А с редакторами надо жить в мире...