Шрифт:
– Увы мне! – вскричал голос короля Эльнара. – Я погиб! Я – дерево, и я погиб!
– Потише, – сказал я, ухватив очередную ветку, – или мне придется заняться формированием кроны...
Деревянный рот со стуком захлопнулся. Тишина показалась мне неожиданной – и почти неестественной. Если у него сохранилось достаточно здравого смысла для чувства самосохранения, на что еще оно способно? Возможно, от короля Эльнара осталось куда больше, чем я смел надеяться.
Я медленно опустил руку.
– Если ты будешь вести себя разумно, – спокойно сказал я, – мы сможем договориться.
– Ты пытаешься обмануть меня!
– А на кой оно мне надо?
– Я... я не знаю. Но ты обманываешь! Убийцы и предатели всегда это делают!
– А ты подумай. Может, я все-таки тебя не обманываю. В конце концов, мне это низачем не нужно. И я не предатель и не убийца. Не называй меня так.
– Но...
– Никаких «но»! Все, что я тебе говорил, – чистая правда! Ты на самом деле просто лицо, торчащее из дерева. Тебя убили адские твари, а не я. Они вложили тебе в уста эти слова и заставили произносить их. Человек, которого я знал, – тот человек, которым ты когда-то был, – никогда бы не поверил их лжи. Мы с ним вместе сражались против них плечом к плечу.
Мы с деревянным лицом уставились друг на друга. Я не знал, что еще добавить; он, судя по всему, тоже. Мы зашли в тупик. Ну, по крайней мере, он перестал вшить и обзывать меня.
Потом мимо пролетела птица, громко щебеча. Я выпрямился, удивленный. Птица! Первое живое существо, которое я увидел в этом мире! Похоже, единороги оставили после себя не только растительность и волшебное дерево. Птица ухватила травинку и перепорхнула на соседнее дерево, где, похоже, собралась вить гнездо. Если в этом мире есть животные, что еще здесь может оказаться? Возможно... возможно, люди?
Поднявшись на ноги, я медленно огляделся по сторонам, выискивая признаки цивилизации – дома, дымки из очагов, хоть что-нибудь, что говорило бы о присутствии человека. Потом мой взгляд устремился в ту сторону, куда ускакали единороги.
По живописной небольшой долинке с радостным журчанием тек ручеек, окруженный рогозом и густой зеленой травой. Над водой порхали радужные стрекозы, а лягушка с громким плюханьем спрыгнула с берега в сине-зеленую заводь.
– Что ты ищешь? – спросило дерево.
Я шикнул на него и вскинул руку, призывая к молчанию. Кажется, что-то изменилось...
Тут я краем глаза заметил осторожное движение. Из-за рощицы за ручьем изящным шагом выступил белый единорог, опустил голову и принялся пить из заводи, в которую прыгнула лягушка. На шее у единорога что-то висело... что-то, напоминающее огромный рубин на цепочке.
Я ахнул. Это был Судный Камень, который отец показывал мне в Джунипере... тот самый, который он использовал, чтобы создать новый Узор. Должно быть, это тот самый единорог, который помогал нам с отцом.
Когда он, а вернее, она подняла голову и увидела, что я смотрю на нее, то ударила копытом и вскинула голову. Я шагнул к ней. Тогда она развернулась и скользнула за деревья. И там задержалась, взглянув на меня через плечо.
«Следуй за мной, – словно бы говорил единорог. – Следуй за мной к своей судьбе».
3
– Эй, я все понял! – крикнул я. – Я иду!
И я двинулся следом за единорогом.
– Не бросай меня! – воскликнуло дерево.
– Что? – Я в удивлении оглянулся назад. – Я думал, тебе не терпится избавиться от меня.
– Пожалуйста...
Я заколебался. Король Эльнар, может, и умер, а вот мое чувство долга перед ним осталось. Я неохотно повернулся к дереву. Единорог как-нибудь подождет минутку.
– Чего тебе от меня нужно? – спросил я.
– Я... кажется, я знаю тебя.
– Еще бы тебе не знать – после всего того, в чем ты меня обвинил. – Тут я умолк. У меня возникло чудовищное подозрение. А вдруг он и вправду меня не знает? На всякий случай я уточнил: – Как меня зовут?
– Кажется... Ар... Орл... Эрлок?
– Ты называл меня Обере, – мягко произнес я. – Но мое настоящее имя – Оберон.
– Обере... Оберон... да. Да, это звучит правильно. Я знаю тебя, Обере. Оберон.
– Что произошло в Кингстауне? Ты помнишь?
– Я... я не могу вспомнить. Ты сказал, что я – дерево. Но я, кажется, привык быть человеком. Я был им?
– Да, прежде, – сказал я. Адские твари неплохо поработали, раз он не в состоянии вспомнить даже таких простых вещей. Все, что он сказал и сделал после своей смерти, – все, должно быть, было порождено их отвратительной магией, Лишь теперь он начал приходить в себя.