Дворецкий поклонился и поспешно вышел.

Я изучил содержимое подносов. В одном из кувшинов оказалась холодная вода. В остальных – разнообразные вина. Мне хотелось чего-нибудь покрепче, но на худой конец годилось и вино. Но сперва я налил Фреде горячего, ароматного чая. Судя по ее виду, ей это сейчас не помешает.

– Спасибо, – пробормотала Фреда.

– Сахар и сливки? – спросил я.

– Да, пожалуйста.

Я добавил в чашку и то и другое и передал Фреде ложечку. Фреда помешала чай; взгляд ее был устремлен куда-то вдаль.

– Эйбер предал нас, – тяжело произнес я.

– Что?! – Фреда, явно встревоженная, переключила внимание на меня. – Что он еще натворил?

Я рассказал ей про смерть короля Утора и о том, как наш брат исчез, передав послание от Лорда Зона. Рассказ явно расстроил Фреду.

– Должно быть, это какая-то ошибка, – сказала она. Она пригубила чай и нахмурилась. – Попробуй связаться с ним по Карте. Он наверняка все объяснит.

– Да, конечно, – сказал я.

Ко мне в душу закрались сомнения.

– Мне обязательно надо с ним поговорить, да. Не может быть, чтобы он сам это затеял.

– Могут быть и другие объяснения.

– Например?

– Кто-нибудь из Владений Хаоса мог притвориться им. Не забывай, в Хаосе полно тех, кто умеет менять облик. Ты и сам обладаешь этой способностью.

– Да, эта мысль приходила мне в голову, – признался я. Я налил себе бокал красного вина и осушил его одним глотком. Однако же в ушах у меня до сих пор звучали прощальные слова брата. – Ноу нашего брата есть свой собственный, неповторимый стиль – назовем это так. Эйбер предал меня. Я в этом уверен. Я его знаю.

– Значит, у него была на это какая-то веская причина.

– Что-нибудь тайное, но героическое?

– Должно быть, так.

Фреда как-то странно посмотрела на меня.

– Ты как себя чувствуешь?

– Превосходно. А что такое? Фреда сощурилась.

– Послушай, Эйбер ничего не давал тебе в последнее время? Кольцо или там какой-нибудь кулон? Что-нибудь такое, что ты постоянно носишь при себе?

– Только мои Карты. А что?

– Дай-ка мне взглянуть на них.

Я достал свою колоду. Прежде чем я успел развернуть ее веером и выбрать самые последние карты.

Фреда отняла ее у меня и разложила на одном из столиков. Она закрыла глаза, подняла руки над Картами и что-то негромко пробормотала.

– И что там такое? – спросил я.

– Несколько заклинаний, – отозвалась она. – Простенькие чары, вызывающие у тебя симпатию к нему.

Я фыркнул:

– Но для этого ему не нужны были чары. Он всегда мне нравился.

Фреда изобразила левой рукой некий жест, потом поводила рукой над Картами и пять из них отложила в сторону. Две из них Эйбер дал мне в Джунипере, три – здесь, в Амбере.

– Вот на эти карты наложены чары, – сказала она. – Эти две вызывают у тебя симпатию к нему. Вот эта заставляет доверять ему. Эта – прощать его. Насчет пятой я точно не уверена, что именно она делает... кажется, заставляет, когда его действия выглядят сомнительно, толковать сомнения в его пользу.

– Ничего не понимаю... Зачем ему потребовалось меня зачаровывать?

– Да затем, – сказала Фреда, глядя мне в глаза, – что он предал тебя и пытался убить.

– Я уверен, что у него были какие-то веские причины поступать именно так, как он поступил, – упрямо произнес я. – Эйбер не стал бы так обходиться со мной. Должно быть, Лорд Зон его вынудил.

Фреда покачала головой. Потом протянула руку и коснулась большим пальцем моего лба.

– Зри ясно, – сказала она. – Приди в себя.

Комната качнулась и поплыла. Я моргнул и ухватился за подлокотники кресла.

С моих глаз словно бы спала пелена, и я впервые увидел Эйбера отчетливо, без прикрас. Мелкие махинации... предательства... ложь. Он предал короля Утора, а потом оставил меня там на верную смерть. Правда обрушилась на меня, подобно удару.

– Оберон! – позвала Фреда.

– Я убью его, как только увижу, – мрачно отозвался я. – Просто поверить не могу, что он наложил на меня чары. Каким же дураком я был!

– Вовсе и не дураком... – пробормотала Фреда. – Ты должен понять Эйбера. Он вырос во Владениях Хаоса, где предательство – это образ жизни. И он хорошо его усвоил.

Я покачал головой:

– Я никогда не смогу его простить.

– Ты и не должен, – сказала Фреда. Потом, помолчав, добавила: – И все-таки... ты уверен, что это был именно он?

– Что ты имеешь в виду?