– Ты вспомнил?
– Кричит девочка восторженно.
– Ура! Значит, я скоро вернусь домой! Спасибо, Благбрань!

– Пожалуйста. Но зови меня, теперь, не Благбрань, а дядя Дженри.

– Дядя Дженри... Куда же ты уезжаешь?

– Не волнуйся. Я скоро вернусь. Мы будем теперь видеться часто- часто!

И Благбрань, т.е. Дженри уезжает.

Прошло два дня.

Селеста никак не может собраться с духом и назначить день отъезда Ядины. Она понимает, что с этим домом что-нибудь случится, если в доме останутся только девочка или только мальчик.

Настал третий день. Уже собраны вещи Ядины, уже несколько раз успокаивают плачущего Поля, уже...

Наступает последняя ночь перед запланированным отъездом. Наплакавшись, девочка и мальчик уснули, но в три часа ночи их будит вой пожарной сирены.

Горит дом, в котором живет новая подружка Ядины - Атолка.

Банда пригородчан, наконец, разделалась с Красавчиком, братом Атолки, а заодно и с его семьей.

Дым, крики, суматоха.

Селеста с детьми тоже кидается к месту несчастья.

Атолку удается вытащить из горящего дома, а ее родителей и старшего брата Красавчика, нет. Нутик тоже остался жив, он лижет своим язычком неподвижное лицо маленькой хозяйки, пытаясь привести ее в чувство.

Так как родных у девочки не осталось, Селеста просит перенести до приезда врача девочку в свой дом.

У Атолки нет не единого синяка, ни ожогов, ни шишек, однако, она не приходит в себя.

Приехавший врач подозревает внутреннее кровоизлияние и не решается пока увозить Атолку в больницу.

Настает вечер, но девочка не открывает глаза. Ядина несколько раз пытается привести ее в чувство, но ничего не получается.

– Это заболела ее душа, ее дух.
– говорит она, обращаясь к Селесте, Полю и Невороне.
– Я ничего не могу сделать. Если до 12 часов ночи, она не решит сама для себя, что хочет жить, я. Помнишь, Селеста, я тебе рассказывала, что со мной было то же самое. Только у меня был целый год, чтобы прийти в себя, а у нее несколько часов до полуночи.

– Откуда, ты знаешь?
– Недоверчиво спрашивает Поль.

– Знаю. Не понимаю, откуда, но знаю. Мама Селеста, Поль идите спать. И, пожалуйста, верьте, верьте изо всех сил, что душа ее вылечится.

Как только Поль и Селеста ушли, Ядина бросается в свою комнату, где теперь вместе с ней живет Прив.

Чтобы Прив не было плохо от солнечных лучей, Ядина, ничего не объясняя, попросила Селесту повесить в детской самые плотные шторы, какие только возможно.

– Прив, Прив ты все знаешь?
– Громким шепотом спрашивает она, вбегая в детскую, - тебе не надо пересказывать?

– Да, я все знаю. Но не больше твоего понимаю, что надо делать.

– Пойдем к ней. Она лежит в гостиной на первом этаже. Сюда ее поднимать не стали…

– Пойдем. Нет. Постой! Знаешь, что мне пришло в голову?! Может, мой срок на земле продлили ради этой девочки? А? Как ты думаешь?

– Я не знаю. Давай все-таки спустимся к ней. Вот...

Тихо, что бы ни разбудить Селесту и Поля спускаются в гостиную.

– …гостиная.
– Заканчивает Прив предложение, начатое Ядиной.
– Я помню, Ядина, эту комнату, будто и не прошло двести лет. В тот день, когда брат заманил меня, я делала здесь уборку. Вот смотри, эту ручку на двери комода я полировала по приказу брата до блеска, когда он...

Смотри-ка, все здесь изменилось, а ручку так и не сменили.

– Прив, Прив, кончай болтать, - торопит Ядина подругу, - часы уже бьют одиннадцать с четвертью.

Давай подойдем к ней.

– Ядина!
– Потрясенно шепчет Прив, вглядевшись в лицо Атолки.
– Боже мой, я не верю своим глазам! Ядина!

– Ну что, что?
– Спрашивает Ядина испуганно.
– Говори быстрей!

– Посмотри на нее и на меня. Ты ничего не замечаешь?

– Нет.
– Отвечает Ядина недоуменно

– Ну, всмотрись, пожалуйста, в меня!
– Умоляюще просит Прив.

– Ну, это уж слишком!
– Ядина некоторое время всматривается в Прив, потом шепчет возмущенно, - что это ты начала мерцать? Аж, глазам больно. То появишься, то исчезнешь.

– Нам надо идти!
– вдруг говорит Прив изменившимся монотонным голосом

– Куда идти?

– Туда, где все началось!
– Отвечает Прив и вдруг, будто подхваченная ветром, не касаясь, пола, плывет по направлению к чулану.
– Здесь была колдовская лаборатория, а через стену будуар девушки, замурованной заживо.