– А чего спрашивали, дедушка Панас?

Никогда его младший просто дедом не называет. Агнешку давно бабушкой зовет, а его с именем. Но Панас не в обиде. Дед у мальца один. Тот, что погиб, его бегство прикрывая. Хоть и надеется внук, но бортник жизнь видел. Не выжил старик, три копья - даже для ларга много! Пусть зовет, как хочет.

– Спрашивали, не видел ли кого из детей. Да всех троих и описывали. Только про то, что ты ларг, не говорили. Просили, если появишься - весточку пану заслать. Или молодой паненке.

– И?
– спросил старшенький.

– А как я пошлю?
– пожал плечами старик.
– Хромый я. Если только сами отнесете.

Парни заулыбались.

– А еще, - продожал Панас, - передать просили, что пана вы знаете, и дело у него к вам.

– Знаем?
– удивился старший.
– А кто он?

– Так Качиньским мы хлопы, - ответил дед.
– Раньше пан Лех был. Видный пан, только с головой вовсе не дружил. За то и сгинул. При нем всеми делами панночка Ядвига заправляла. Молодая совсем, только по весне в возраст войдет. Добрая она, зазря людей не обижает. Но строгая. А новый пан - вроде, как отец ейный. Много лет незнамо где шлендрал. А нынче вернулся. Да вовремя, как сам Господь ему шепнул в ухо...

– А зовут его как?

– А разве не сказал я?
– Панас хлопнул себя по лбу.
– Вот старый дурак! Так Качиньский он! Пан Мариуш Качиньский!

Братья снова переглянулись.

– Тот пшек, - прошипел старший.
– Из Нейдорфа. Уходить надо!

– Он плохого не делал, - возразил младший.
– За Белку вписался, столбы пожег...

– А что ему от нас надо?
– заосторожничал брат.
– Сколько времени прошло, а не забыл! И узнал, что мы в Полению свалили! Хлыбень сдал! Или ему, или кунице, если пшек на нее работает. Хорошего немало сделал, но благородные - они одинаковые: сегодня добрый, а завтра запорет на конюшне. Тем более, шляхта! Мы не люди им, хлопы!

Младший кивнул. Потом почесал в затылке.

– А может, сбегать, спросить, чего ему надо?

– Как ты у него спросишь?

– Так к ограде прибегу, да кликну, чтобы пан в лес на переговоры один шел. А не пойдет - убегу.

– Убежишь, - согласился старшенький.
– Только придет он. И будет добрый и ласковый. Чтобы всех выманить. А как втроем придем, непонятно, что запоет. Ну его, пшека! Подождем, пока Белка сил наберется, да у деда нога пройдет. Наловишь зверья побольше, да и пойдем. Как думаешь, дед, правильно я говорю?

– За вельможных прав ты, - согласился Панас.
– Хоть и плохо я пана знаю, а пан - он завсегда пан. Только куда ж вы пойдете-то?

– Так в Сваргу!
– отозвался старший.
– Ты говорил, там ларгов не обижают. И идти не так уж далече! За дюжину дней дойдем, если не быстрее. Пока снег не лег.

– Нет же там у вас никого...

Хоть и понимал старик правоту мальчишки, да и сам так недавно думал, а при одной мысли, что уйдут детки сердце как тиски сдавили.

– У нас и не было никого, - вздохнул старший.
– Только мы трое. Теперь еще вы с бабушкой. Дед, у нас ведь деньги есть! А давай, ты у пана выкупишься, да с нами пойдешь! Будем вместе жить!

Младший согласно закивал.

– Выкупиться больших денег стоит. Да и не сможем мы с Агнешкой идти, как вы. Старые уже.

– Телегу купим! Или сани! У нас десять золотых! Всю пасеку купить можно!

– Десять золотых, - ахнул дед.
– Откуда ж столько?!

Лица парней посерьезнели.

– Наследство получили, - сообщил старший.
– Покойник был плохим человеком, но завещал не вести себя так, как он. Так пойдем, дед?

Настала очередь Панаса чесать в затылке.

– Подумать надо, - решил он, наконец, - с Агнешкой посоветоваться. Продумать всё. Непросто это. Но... хочется. Прикипел я до вас, внучки. Деток-то у нас с Агнешкой Господь маленькими прибрал... От таки дела, малята.

Глава 54

Арнольд Хюбнер валялся на кровати, даже не сняв сапог. Лишь закинул ноги на спинку, чтобы не изгваздать одеяло. Раздеваться, да и вообще, что-либо делать было лень. Денек выдался тяжеленный. Сначала примчался взмыленный гонец от Рыжего. Янер, конечно, болтун и разгильдяй, но дело знает. Так или иначе, но именно он заметил нордвентскую медную монетку. Как эта медяшка могла попасть в глухую деревушку, от которой до ближайшего тракта с полсотни миль будет? Хлоп отпирался по первости, а после... Услышав рассказ гонца пан Мариуш помчался так, что чуть не загнал жеребца.