– Тораф, - выпаливает Гален.

Гром кивает.

– С ним все будет в порядке. Рейна о нем позаботится. Налия сказала, что органы не задеты, но он то приходит в сознание, то снова его теряет из-за большой потери крови. Но он держится молодцом.

Еще бы. Он наверняка ликует от того, что все внимание Рейны приковано исключительно к нему. Гален почти усмехается, но что в выражении лица Грома его настораживает. Контроль здания - это не задание для короля Тритона. Здесь полно Ищеек и охотников, которые могли бы с той же легкостью - и с меньшим риском -помочь Музе освободиться. Почему же Гром здесь?

Гален сглатывает желчь, когда Вуден выдергивает Джагена из его хватки.

– Эмма? Она…

Гром складывает руки за спиной.

– Эмма не пострадала, Гален.
– Он осторожно направляется в его сторону. Словно Гален - это пузырек воздуха, а Гром - рыба-крылатка. Уголки его рта опущены вниз, будто к ним привязали по рыболовному грузику, и те искривили его губы в болезненной гримасе. Измученный взгляд словно просит Галена произнести слова, которые он не должен говорить.

– Скажи мне, - выдавливает Гален, задыхаясь.

Гром кладет руку на плечо Галену, бережно его пожимая.

– Мне очень жаль, Гален. Мы не знали, что они привезли ее обратно на остров. Мы считали, что она в безопасности на борту лодки.

– Нет, - шепчет Гален, пятясь от угрюмого короля Тритона.
– Нет.

– Мы нашли ее через несколько зданий отсюда. Люди заперли ее в комнате с решетками. Она не смогла…

Гален сжимает зубы.

– Только не Рейчел. Только не Рейчел.
– Ему кажется, будто комната начинает давить на него. Нет, не комната. Не это незначительное помещение со своими хрупкими, изношенными стенами. Целый мир, со всеми своими жизненными циклами, сезонами, приливами и отливами, наваливается на него. Целый мир давит на меня. Абсолютно весь. На мою грудь. Так сильно.

– Лодка направлялась в противоположном направлении. Прочь от острова. Я видел своими глазами.

Гром вздыхает.

– Должно быть, она вернулась во время суматохи. Возможно, они вернулись помочь и не знали, что делать с ней?

Гален кивает, закрывая глаза. Он наверное никогда так и не узнает ответа. Он никогда так и не узнает, как Рейчел оказалась в заточении на острове, пока он и его сестра затапливали его. Пока он и Рейна посылали волну за волной, а она тонула.

Он закусывает кулак и кричит в него. Затем кричит снова. И снова. Гром держится на расстоянии, безвольно сцепив руки перед собой. Такие бесполезные руки. Гален останавливается, протягивая собственные руки перед собой. Он рассматривает, тщательно изучает их. Это нечестно, что я назвал руки Грома бесполезными, когда эти руки не сделали ничего, чтобы спасти Рейчел. Они бы даже не смогли уберечь Торафа от ранения. Или Эмму.

– Перестань, братишка. Не вини себя.

Смех Галена резкий, горький.

– Я когда-нибудь рассказывал тебе, как мы встретились?

Гром качает головой почти незаметно.

– Я спас ее, - говорит Гален, почти захлебываясь словами.
– От утопления. Вот так ирония, не правда ли?

– Называть это иронией - все равно, что считать будто ей всегда было суждено утонуть. Не пытайся искать в этом скрытого смысла, Гален. Не мучай себя.

– Что ты имеешь в виду, Гром? Ты сам хоть понимаешь? Что, теперь мне пытаться не думать о ней, если воспоминания слишком болезненны? Так ты выживал все эти годы без Налии?

Едва он произнес эти слова, как тут же ему захотелось вернуть их вспять, спрятать их обратно в своем сердце, в своем изломанном сердце, где подобных порочных вещей не должно было быть и в помине.
– Прости, Гром. Я…

– Постарайся собраться с силами. Мы будем ждать тебя на поверхности.
– Гром направляется к двери, но останавливается на пороге, поворачиваясь к брату.
– Мне очень жаль, братишка.

Гален смотрит вслед Грому, выплывающему из комнаты. Он пытается понять, не его ли слова или действия лишили привычной резвости и живости уверенные взмахи хвостом и осанку Грома. Вероятно, и то, и другое.

Гален закрывает глаза. Сколько еще я смогу вынести?

Глава 23

Я знаю выражение лица Галена. Не потому, что я видела его и прежде, а потому, что у меня такой же вид. Такие же чувства прячутся за моим выражением.

Сначала, твой мозг взрывается. Ты не можешь принять то, что человек, который только что ел с тобой завтрак, мертв.

Она плавает в его руках, и он нежно поглаживает ее по щеке, как будто ее глаза откроются. Иногда волны подталкивают ее голову и это выглядит так, будто она пошевелилась. Но она не двигается.

Скоро, воспоминания о ней захватят его. Их обычная повседневная жизнь, ее смех, ее любимая еда. После смерти Хлои, я вспоминала, как она сперва хорошенько брызгала своими духами в воздух, а затем заходила в их дымку. Простые, обыденные вещи, которые делал человек, проплывают у тебя перед глазами. Даже сейчас, я помню, как мастерски управлялась Рейчел у плиты на своих высоченных каблуках.

Затем, все воспоминания превращаются в вину. Ты вспоминаешь все возможности, которые у тебя были - и которые ты упустил, - показать им, как ты их любишь. Знали ли они об этом? Понимали ли, насколько я ими дорожила? Я кляла себя все время после смерти папы. Я могла вести себя куда лучше. Я могла больше помогать ему по всяким мелочам. Например, помыть машину, не жалуясь при этом. Когда он оставлял свою чашку из-под кофе в раковине, разве меня убило бы, если бы я просто помыла ее и поставила на место? Я могла бы лучше его слушать, когда он рассказывал мне о своем детстве. Сказать ему “Я люблю тебя”, не дожидаясь, пока он скажет это первым.