— Он вмешивается в дела газеты? — спросил я. — Сэм Леггат печатает то, что ему прикажет Полгейт?

— В старые добрые времена владельцы никогда не лезли в дела редакции, — ностальгически вздохнула Роза. — Теперь бывает по-разному. Билл Вонли дает общие рекомендации. Старый лорд в свое время сам редактировал «Глашатай» — это совсем другое дело. Полгейт перекупил «Знамя», задавив нескольких конкурентов. Старые журналисты «Знамени» до сих пор плачутся в барах на Флит-стрит, какое дерьмо им приходится писать. Прежний редактор сдался и ушел на пенсию. Полгейт, конечно, поднял «Знамя» на новые высоты порока, но стоит ли он над душой у Сэма Леггата, я не знаю.

— Сегодня его, видимо, не было в редакции, — сказал я.

— Мне говорили, что он ошивается в Сити, приобретает влияние. Кстати, по сравнению с Полгейтом ваш Мейнард с его мелкими аферами и ханжеской миной — грудной младенец. Говорят, Полгейту плевать, что о нем скажут, и его финансовые аферы начинаются там, где Мейнард заканчивает.

— Приятная личность!

— Сэма Леггата я понимаю, — сказала она. — Полгейта никогда не пойму. На вашем месте я бы больше не стала крутить хвост «Знамени».

— Может, и не буду.

— Посмотрите, что они сделали с вашим зятем, — сказала Роза. — Это вам предупреждение.

— Да, конечно, — рассудительно ответил я. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы сердечно попрощались, и я некоторое время сидел, потягивая вино и думая о Сэме Леггате и о грозном дельце, который им управляет. Интересно, от кого исходит кампания против Мейнарда? От самой верхушки, от Леггата, от Танни, от Уаттса и Эрскина или вообще из-за пределов «Знамени», от одной из многочисленных жертв Мейнарда?

Телефон зазвонил. Я снял трубку и услышал голос Холли. Она без всяких преамбул сразу перешла к делу:

— Мейнард приобрел Метавейна двухлетком, когда тот еще не участвовал в скачках, так что прежние владельцы в каталоге не указаны. Но сейчас вернулся Бобби и сказал, что их вроде бы взвали Перрисайд. Он уверен, что его дед тренировал их лошадей, но они, похоже, забросили это дело.

— Хм… — сказал я. — Послушай, у вас нет старых «Кто есть кто в конном спорте»? Там имеются фамилии всех владельцев с адресами. У меня они есть, но дома.

— Да нет, вряд ли у нас есть «Кто есть кто» десятилетней давности, — с сомнением сказала Холли и спросила у Бобби. — Да, точно нету.

— Тогда перезвоню деду и спрошу у него. Я знаю, что у него они все есть, с самого начала.

— Бобби хочет знать, зачем тебе вдруг через столько лет понадобился Метавейн.

— Спроси его, по-прежнему ли Мейнард владеет долей Метавейна.

Холли поговорила с Бобби и вернулась ко мне.

— Вроде бы да. Он продал его долями и выручил несколько миллионов.

— Я не знаю, важно ли это, — сказал я. — Но завтра узнаю. Не вешай нос, ладно?

— Бобби просит передать, что дракон заходит на посадку.

Я положил трубку, улыбаясь. Если Бобби еще может шутить, значит, прогулка по Полю пошла ему на пользу.

Дед принялся ворчать, что я вытащил его из постели, но согласился сходить вниз и посмотреть.

— Перрисайд, — прочел он. — Майор Клемент Перрисайд, Ферс, Сент Олбанс, Хертфордшир, номер телефона… — в старческом голосе звучало негодование. — Ты знаешь, что этот мужик держал лошадей у Аллардека?

— Извини, да.

— Тогда ну его к черту! Что-нибудь еще? Нет? Ну, тогда спокойной ночи.

Я перезвонил по телефону, который он мне дал, и голос на том конце провода сказал, что да, это Ферс, но Перрисайды здесь уже лет семь не живут.

Голос купил этот дом у майора и его супруги. Если я подожду, он поищет их новый адрес и телефон.

Я подождал. Адрес и телефон нашлись. Я поблагодарил и пожелал спокойной ночи.

По тому номеру другой голос ответил, что майор с супругой здесь больше не проживают. Голос купил у них это бунгало несколько месяцев назад. Перрисайды вроде бы перебрались в уединенный дом в Хитчине. Где он находится? Это голосу было неизвестно, он только знал, что это в Хитчине. Или где-то в окрестностях. Ему так кажется.

— Спасибо, — сказал я, вздохнул и повесил трубку.

Видимо, майор с супругой постарели и, возможно, обеднели. Они, конечно, знают, что Мейнард сделал миллионы на их лошади, но хватит ли у них одержимости мстить ему через столько лет? Но я подумал, что даже если это и не их рук дело, все равно будет полезно с ними поговорить.

Если я, конечно, смогу их найти. В Хитчине или где-то в окрестностях…

Я перезвонил к себе в коттедж и прослушал сообщения. Четыре от разных тренеров, одно от Холли и последнее — от неизвестного мне человека, который оставил свой номер и просил перезвонить. Сперва я позвонил Уайкему Фарлоу он, как и мой дед, рано ложился спать, и он тоже сказал, что я вытащил его из постели. Мы поговорили о лошадях, которые сегодня участвовали в скачке, и о тех, которые будут участвовать в скачке завтра и до конца недели. Обычный вечерний разговор. И Уайкем, как обычно в последнее время, сказал, что в Тоустере его завтра не будет — слишком далеко. Вот в пятницу и субботу скачки в Аскоте. В Аскоте он будет, может быть только в один из дней, но будет непременно.