ИОРДАН. “Братья, вот вы и выслушали меня, а сейчас я жду от вас вашего решения”.—”Учитель, мы все время будем рядом с тобой и твоими ученика­ми”—”Не боитесь ли вы наказания?”—”Нет, Иоанн, не боимся”.—”Тогда идемте все в реку”.—”Учитель, здесь много малых детей, а вода-то…”—”Не бойтесь, воду я буду согревать любовью Божьей”.

Из толпы послышался крик: “Женщины, подносите к Крестителю детей и всех больных, Иоанн всех исцелит”.— “Иоанн,— обратились погонщики каравана,— что нам делать?”—”Братья, раздевайтесь и идите ко мне, я вас умою священной водой. И клянусь, что вы после всего увидите мир другими глазами.”—”Но нас очень много”.— “Ничего, подходите по одному, ведь я не спешу”.

ГАДАРА. Местный служитель Божьего Храма был в преклонных летах. Он знал епископа Захария, знал все о нем. Тем более, о рождении его сына. Но от прихожан все скрывал, имя было его Оцемь. Он был человеком резким, ибо любил правду. Жена и дети его любили, как мужа и как отца. Он был доволен своей жизнью. И вот однажды он встретился с людьми, ко­торые возвращались из Иерусалима с праздника Пас­хи.

“Господа, — обратился он ко всем, — ну как там?”—”Оцемь, очень хорошо и спасибо за это Мои­сею”.—”Да-да, я знаю о нем. Люди, скажите мне, прав­да ли, что там, кроме Иоанна, живет мессия?”—”Оцемь, мы слышали о Нем, но не видели, но все говорят толь­ко о Нем”.—”Странно, все говорят, а вы не видели этого пророка”.—”Оцемь, власти его считают безум­цем”.— “Да, но власть это не Бог, а просто нечисть какая-то”.—”И ты не боишься говорить эти слова?”— “Нет, дорогие, не боюсь, ибо для меня дороже Исти­на”.—”Что ж, оставайся с этой Истиной, а нам нужно работать”.

Оцемь уединился и начал говорить с самим собой: “Они о Нем слышали, значит Он есть, так как предве­щали пророки. Мне сейчас непонятно, зачем тогда я существую. Может быть, я обманываю людей, но нет, приход у меня хороший, хотя не все, но любят. Как же мне быть?”

“Оцемь!”—”О, Боже, кто это со мной говорит?”— “Оцемь, не бойся Меня. Это Я тот, что когда-то гово­рил с Моисеем”.—”Боже, это есть Ты?”—”Слушай меня внимательно. Скоро здесь появятся Мои дети — Иоанн и Иисус. В мышлении их Я их разделил как бы на две части, хотя они есть братья и одной крови”. Оцемь побледнел. “Всевышний, извини меня, но я прошу Тебя, ответь мне, что мне делать?” — “Ничего особен­ного, продолжай свою службу, но проповедуй всю правду и ничего кроме нее, а когда тебя начнут преследовать, то обращайся ко Мне и Я приду к тебе на помощь”.

Оцемь быстро покинул Храм Божий и направил­ся к себе домой. “Сара, Сара, подойди ко мне”.— “Оцемь, что случилось?”—”Все, дорогая, я сошел с ума”.—”И что нам теперь делать?—”Я не знаю, но я слышу Его”.—”Кого?”—”Бога я слышу”.—”Ты се­годня…”—”Нет-нет, Сара, но я слышал Его, и как мне быть дальше?”—”Не знаю, дорогой, не знаю”.—”Может, мне отправиться в Иерусалим?”—”Оцемь, решай ты. Если хочешь быть знаменитым, то все зависит только от твоего желания”. — “Дорогая, раз ты не против, то я иду сначала к Иоанну Крестителю”.—”Иди-иди, до­рогой, только про меня не забывай, я все-таки тебе жена. Оцемь, когда тебя будут казнить за предатель­ство, то тоже вспомни обо мне”.—”Что ты имеешь в виду, какое предательство?”—”Разве ты не понима­ешь, чему мы все поклоняемся? Идолам, и только им, а ты что в голову взял?”—”Слушай, Сара, идол — что-то твердое, а человек — что-то необъяснимое”.—”Что ж, тогда ступай. Только принеси, пожалуйста, поболь­ше денег”.—”Боже, у тебя лишь одно на уме, но я их принесу, довольствуйся ими”.

Долго добирался Оцемь до священного места. Путь его пролегал по берегу Иордана. И вот он увидел боль­шой лагерь. “Нежели… нет, пройду я через лагерь, ведь там люди и, думаю, что они меня не обидят”. Оцемь приблизился к расположенному лагерю. К нему подо­шло пятеро детей: “Дядя, вы к нам пришли?”—”Дети вы мои, судя По всему, к вам я пришел”.—”Тогда иди­те вон к тому костру, там Господь восседает”.—”И как вашего Господа звать?” — “Иоанн”.— “Иоанн? Зна­чит я попал по назначению”. Оцемь обрадовался, он уверенно подошел к костру, где находился Иоанн. “Мир вам”.—”Путник, мир и тебе”. — “Я не путник, я искал вас”. Иоанн внимательно посмотрел на Оцемя. “Брат, садись у костра рядом с нами, ибо я вижу, что ты очень добрый”.—”Я не знаю, что вам сказать, но меня внут­ри что-то тревожит, вот я и решил найти вас”. — “Как имя твое?” — “Оцемь”. — “Я же — Иоанн”. Оцемь встал на колени. “Боже, я о тебе мечтал, я мечтал о встрече с тобой, и вот это свершилось. Сам Господь…”— “Да-да, Оцемь, именно Он вел тебя сюда. Что ты нам скажешь?”—”Я не знаю как и начать”.—”Не стес­няйся, здесь все свои”.—”Иоанн, я слышу некий голос, как мне быть?” Иоанн засмеялся: “Будь самим собой, а дальше твой голос — наш Бог подскажет тебе как себя вести”.—”Вам-то легко об этом говорить, а мне трудно, ибо я ничего не понимаю”.—”Оцемь, тогда от­дохни, а когда привыкнешь к обстановке, тогда ты ста­нешь нашим и полностью все поймешь”.

Оцемь обосновался в лагере Иоанна. Сначала ему было страшно, но после он привык и, видя все святое, он начал незаметно учиться и запоминать все то, о чем говорят ученики Иоанна.

ИЕРУСАЛИМ. Где-то под утро Варавву разбу­дил тихий шорох, он поднял голову. “Кто там?”—”А ты кто?”—”Я-я, ишак, а ты?”—”А я осел”.—”Ну раз осел, то входи в мой храм”.—”Варавва!”—”Осия! А почему ты в свой дом крадешься, как мышь?”—”По­нимаешь, Варавва, я к этому привык”.—”Ну и моло­дец”.—”Слушай, а разве тебя не распяли? Ведь слухи в Иерусалиме говорили о том, что тебя…”—”Так, за­молчи, ты моя есть казнь”.—”С чего это ты взял?”— “Не знаю, просто чувствую, а может быть, и ошиба­юсь”.—”Варавва, а сколько ты пробудешь у меня?”— “А ты что, гонишь?”—”Нет, но когда легионеры ок­купировали мой дом, то я испугался”.—”За меня или за себя?” Осия замялся. “Конечно, за тебя и за себя”.— “Что ж, долго я у тебя не задержусь, хотя мне предла­гали власти остаться в сыром подвале еще на долгое время, но отпустили”.—”Слушай, Варавва, я возле сво­его дома видел несколько человек, не за тобой ли они следят?”—”Что-о-о, когда ты их видел?”—”Да вот сейчас”.— Ну, Осия, спасибо тебе, ты все подтвердил. Тогда я сегодня ночью должен улететь от тебя”.—”А что, у тебя крылья выросли?”—”Да нет, но я и без них улечу от этих тварей. Слушай, Осия, когда я улечу, то ты ищи меня где-то в Капернауме или Назарете. В общем, ты обо мне еще услышишь, ибо обо мне все будут говорить. Я избрал эти города специально, ибо из них идут всегда большие караваны с церковной пода­тью, а это уже говорит о богатстве. Только не моем, ибо все будет отдано нищим и бедным. А эти крысы и так обойдутся. У них хранилища набиты, не так как у нас”. — “Варавва, мне страшно за тебя”.—”А мне, Осия, страшно и обидно за людей, за тех, кто живет в нищете и ложится спать голодным”.—”Варавва, мы это с тобой пережили, думаю, и еще мы будем пережи­вать трудности, и не один раз. Слушай, и все же, к чему ты сказал, что я тебя казню?”-“Осия, я не знаю, сказал и все. Так, Осия, в полночь я покину твой дом”.—”А тебя не схватят?”—”За это не беспокойся, ты же меня знаешь с детства. Но когда эти звери придут к тебе и спросят, то скажи им, что я вознесся к Небесам”.— “Куда-а?”—”К Небесам. У меня есть один знако­мый, имя Его Иисус, так вот, Он все время говорит о Небесах, что там есть царствие. Вобщем, пускай меня ищут там и больше нигде. Но ежели кто меня найдет, тот со мной и останется там на веки вечные”. Осия от удивления открыл рот. “Варавва, значит там, на Небе­сах, еще кто-то живет?”—”Осия, я не знаю, но здесь, где-то здесь рядом с нами, в нас самих еще кто-то живет”. Осия начал щупать всего себя. “Ты знаешь, вроде бы я один”.—”Нет, Осия, как говорил мне Иисус, внутри нас что-то еще сидит”.—”Слушай, Варавва, а меня по ночам что-то часто душит”.—”Это вино тебя душит, образумься”. — “А ты?”—”Осия, я старше тебя и пойми, что я твой друг и брат”. Осия замолчал, но после сказал: “Варавва, тогда я слушаю тебя и только тебя”.—”Молчи, Осия, молчи. Я же твой друг и я же разбойник для всех. Но и я же — человек”.—”Ва­равва, я плачу”.—”Не плачь”.—”Что же мне делать тогда дальше?” — “Осия, тебе остается только ждать”.—”Да сколько же мне ждать? Я могу только смерти своей ждать”.—”Нет, Осия, не твоей, а моей”.— “Варавва, прости меня, но пойми, мне тяжело”.—”Зна­ешь, Иисус мне говорил, что скоро всем будет хоро­шо”.— “Он только говорил, а мне жить хочется”.— “Осия, потерпи, — Варавва подошел к Осии, — брат ты мой, понимаю, что трудно, но ведь ты…” Осия опус­тил голову. “Да, Варавва, я все понял.. И все же, что мне делать дальше?”—”Что хочешь, то и делай”.— “Возьми, меня с собой”.—”Осия, ты жить хочешь?”— “Да”.—”Вот и я хочу, чтобы ты жил, и больше не проси меня ни о чем. Так, уже полночь, эти дьяволы стоят у входа?”—”Да нет, они ушли”.—”Что ж, тогда отдыхаем, но под утро меня здесь уже не будет. Сегод­ня я пить не буду, но мяса съем, ибо люблю его”. Осия смотрел на своего друга, ему было жалко его, но Варавва не чувствовал этого, он думал о своем, о своей жизни: “Да, Господь, не обидел меня, я здоров, и ум мой при­надлежит не мне, а кому-то другому. Господи, но я исправлюсь, хотя он… есть человек”.

“Все, Осия, я ухожу, и ухожу через двери”.—”А если они тебя…”—”Нет, я с ними справлюсь”. Ва­равва вышел из дома, немного пройдя, он остановился, и вдруг на него посыпались удары. “Боже, помогай мне”. Завязалась бойня. Он очнулся совсем на противопо­ложной улице. “Господи, спасибо Тебе за эту силу. Все, я снова ухожу в небытие, как все это мне надоело, но все равно я буду жить и жить буду долго”. Он встал и пошел, нога болела. Он шел прихрамывая, но уве­ренно. “Я битый, весь в крови, но я иду вперед и ничто меня не собьет с моего пути, трудно мне без моих роди­телей, но со мной есть мой друг Иисус и я иду к Нему. Думаю, что Он должен понять меня, ведь Он же не Осия. Господи, прими меня. Я разбойник, я грешен, но я люблю всех, я люблю справедливость, а ежели кто ее не любит, тот пусть лучше умрет”.

ИОРДАН. “Братья мои, сейчас идем все в Иеру­салим и там пред всеми человеками откроемся в своих деяниях”.—”Иоанн, нас побьют камнями”.—”Нет, ник­то нас не тронет, ибо мы несем волю, а эта воля есть Божья и врата пред нами будут открыты”.—”Тогда, Иоанн, веди нас”. Толпа двинулась в Иерусалим. Люди шли с какой-то надеждой, они шли вперед, Иоанн же шел впереди всех. Он вел народ, как в свое время вел их Моисей. Они верили и надеялись, и вера Божья вела их всех к Истине Господней.