— Но у тебя Бритт, — смутилась такой откровенности Фрида.

— Бритт попытка выбить клин клином. Не получилось. Она не простила мне, что я участвовал в твоем с Густавом знакомстве. Густав ее бешено возбуждает, Бритт мечтает о таком самце.

Фрида снова попыталась сказать, что это ненадолго, но Магнус приказал:

— Помолчи. Сейчас просто помолчи.

Они немного постояли, прижавшись друг к другу, потом он снова усмехнулся:

— Знаешь, как больно смотреть, как он тебя использует.

— Магнус, перестань!

— Хорошо, не буду. Ничего не буду, я просто подожду, ладно? Теперь ты знаешь, чего ждать от меня и как я к тебе отношусь. Сама выберешь. А на Бритт не сердись, она почти сразу объявила мне, что будет со мной, только пока не найдет такого же Густава. Если ты его отпустишь, все будет в порядке.

— Магнус, если я отпущу Густава, это не значит, что мы с тобой будем вместе, понимаешь?

— Понимаю. Пойдем в дом, здесь прохладно. И не бойся ночевать в моей комнате, я тебя не трону, если сама не захочешь.

Обняв за плечи, повел в дом, Фрида не противилась. Остальным не до них, Бритт, выставив ее сумку в коридор, уже взвизгивала в душе, Ханне голышом пробежала от бассейна в их с Уффе комнату. Сам Уффе тоже обнаженный гнался за подругой. Они явно занимались тем, чем не решались заняться у остальных на виду.

В комнате Магнус вдруг рассмеялся:

— Но соблазнять себя ты мне позволишь! И здесь, и дома. А это я умею, ты даже не представляешь как.

— Вот еще!

Его руки нырнули под футболку, прошлись по спине:

— Конечно. Я тебя не буду брать силой, но совращу обязательно. Хочешь массаж?

Очень хотела, сначала решила сопротивляться, а потом… мысленно махнула рукой и согласилась:

— Хочу.

— Ложись. Это нам будет мешать. — Магнус спокойно стащил с Фриды футболку, оставив, однако, парео.

И то ладно, согласилась Фрида, с трудом справляясь с дыханием, потому что его руки, смазанные каким-то маслом, побежали по ее спине. Он делал успокаивающий массаж, приятно поглаживая, лишь изредка касаясь груди, но не опускаясь ниже талии.

Фрида действительно расслабилась, прикрыла глаза, наслаждаясь лаской сильных рук. И когда Магнус все же развязал парео и откинул его в стороны, тоже не противилась, наоборот, очень хотелось перевернуться и просто обнять его безо всякой выдумки, жестокости, извращений. Она уже давным-давно не видела ласки, не страсти вперемешку с болью, а настоящей ласки. Оказывается, и приятных поглаживаний может очень не хватать.

Он погладил ягодицы, ноги, снова вернулся наверх. И вдруг перевернул, нависая над ней. Дыхание сбитое, взволнованное, Фрида почему-то подумала, что еще неизвестно кто кого соблазнил.

— Фрида… здесь ванильный секс запрещен. Но нет ничего слаще запретного плода?

Она потянулась навстречу, обняла, опустилась вместе с ним на кровать:

— Да.

Не было яростной страсти, а вот желание было.

Фрида проснулась на рассвете и не сразу поняла, где она. Голова лежала на животе Магнуса, его рука на ее спине, ее рука на его ноге совсем рядом с… Фрида мгновенно все вспомнила — дневное сумасшествие, их вечерний разговор, ночные ласки… Внутри росла благодарность Магнусу, но не за то, что не оставил одну, а потому, что напомнил: нежность лучше жестокости.

Пальцы невольно пошевелились, коснулись его мошонки. Магнус проснулся, она поняла это по легкому вздрагиванию, но вида не подал, лежал и, затаив дыхание, ждал, что будет дальше.

А Фрида вдруг почувствовала, что свободна. Она была свободна от сумасшедшей, неистовой, больной страсти к Густаву! Освободилась от этой чумы, этой болезни. Словно проснулась, нет, очнулась от кошмарного сна, называемого Густавом. Но теперь обладала огромным опытом получения и доставления удовольствия.

И помог очнуться Магнус, старый друг и даже соратник по работе, который сейчас лежал, замерев, только потому, что она осторожно касалась его оживающего члена.

Обещала ведь сделать минет…

Пальцы пробежали дальше. Естество вздыбилось.

— Фрида…

— Тсс!

Ее язык умел многое, научилась за время связи с Густавом. Магнус после первого же движения буквально выгнулся дугой. Ей очень понравилась такая реакция.

— Руки за голову и лежи смирно. Я сама справлюсь.

Он подчинился. В спальне темно, окна закрыты жалюзи, а Густав всегда заставлял зажигать свет, и зеркала у них большие по бокам и на потолке…

Магнус не выдержал, кончая, положил руку на ее волосы и сильно надавил, но это было небольно и нетрудно. И потом не позволил лечь рядом, так и держал ее голову у себя на животе, поглаживая по волосам. Она слышала, как колотится его сердце, как оно успокаивается…