— Она вынудила меня, — оправдывался Хеллер.

— Джеттеро, — донимала его графиня, — я прекрасно могу понять, почему она влюблена в тебя до безумия, но мне, хоть убей, непонятно, почему очарован ею ты.

— Я не очарован ею!

— Джеттеро, тебе не нужно вставать в оборонительную позицию. Тебя никто ни в чем не обвиняет. Я просто хочу узнать, чем она тебя так приворожила.

— Я ненавижу эту ведьму! — горячо возразил Хеллер.

— О, с ненавистью будь поосторожней, — посоветовала графиня. — Как сказал поэт, это ближайшая соседка любви.

— О боги! Этот поэт не знал мисс Симмонс! Послушай, эта женщина день и ночь старается сорвать мои планы. Она не только намерена провалить меня на экзамене, она носится повсюду и требует, чтобы другие тоже ставили мне самые низкие баллы!

— Джеттеро, — попросила графиня, — может, лучше расскажешь мне об этом подробно?

Хеллер рассказал ей о том, что ему очень нужен диплом, чтобы люди прислушивались к его словам, и о том, как мисс Симмонс из ненависти к ядерным физикам заставила его посещать факультативный курс «Восхищение природой», который вела сама. Затем, глубоко вздохнув, рассказал ей подробно о том, как однажды пошел вслед за нею в Ван-Кортлэнд-парк, разделался с напавшими на нее бандитами, после чего доставил ее в больницу. И как в новом семестре ее выпустили из психиатрического отделения, чтобы она могла продолжить преподавание.

Графиня Крэк мрачно кивнула:

— Теперь я все прекрасно понимаю. Она пошла в этот парк, хорошо зная, что там ходят бессовестные мужчины, и увлекла тебя за собой. Она из тех женщин, которые жаждут, чтобы их изнасиловали. Ох, боюсь, что это зашло чересчур далеко, Джеттеро. Я знала, что все красавицы на этой планете будут увиваться за тобой, а теперь вижу, что сбылись мои худшие опасения. Я могла бы простить тебе Мисс Америку, но это происходило у меня под носом каждое воскресенье.

— Ну пожалуйста, — упрашивал ее Хеллер. — Если я поведу тебя в театр, и куплю тебе дюжину роз, и всю неделю буду вставать по утрам первым и нагревать комнату, ты согласишься перестать говорить о мисс Симмонс?

— Хм-м, — промычала графиня и, поднявшись, ушла в кабинет. Там она походила из угла в угол, потом вдруг села на край стола и, нажав на кнопку, быстро связалась по телефону с Мамми.

— Мамми, — сказала она, — это произошло. Мне нужно попросить у тебя совета.

— Разумеется, милочка. Мама Мамми слушает. Говори, не стесняйся.

— Он так растревожился, что я абсолютно уверена: он без ума от другой, и это, возможно, удержит его на планете. Мы еще не женаты. Я просто должна увезти его отсюда. Так что же мне делать?

— Выцарапать ей глаза, — моментально посоветовала Мамми.

— Хм-м, — протянула графиня Крэк. — Ну что ж, спасибо. Просто хотелось узнать, как это делается на вашей планете. Как дела?

— Превосходно. Теперь, когда имя мое наверху все в огнях, у нас каждый вечер аншлаг. Да не ломай ты красивую свою головку из-за этого заведения, дорогая. У меня тут есть поклонники, которые лопатами гребут бриллианты. Ну и умница твой морячок. Ты просто дай этой (…) отведать твоих ногтей и смывайся. И двинь ее в ребра ногой за меня. Никогда не отпускай от себя хорошего человека, милочка. Их чертовски трудно найти!

Я встревожился. Все развивалось не так, как я ожидал. И хоть я всегда подозревал, что женщины, разговаривая наедине, замышляют какие-то козни, но никогда не думал, что их разговор может быть таким кровожадным.

О, тут придется ухо держать востро.

А потом я почуял внезапный прилив надежды: а вдруг мне удастся привлечь графиню к ответу за убийство?

Она снова звонила по телефону. Набрала номер Нью-Йоркского университета и попросила мисс Симмонс.

Разумеется, там не знали, кто такая мисс Симмонс. «Здесь 18 005 студентов и 5002 человека профессорско-преподавательского состава», — примерно так, немного резко, ответил ей молодой человек.

— Это касается одного из ее студентов — дело жизни и смерти, — сказала графиня.

— А, значит, она преподаватель, — сообразил молодой человек. — Что преподает?

— «Восхищение природой», — отвечала Крэк.

— Подождите, пожалуйста, минутку. — Потом он снова подошел к телефону: — Вы, должно быть, имеете в виду Джейн Симмонс, доктора философии из учительского колледжа. Она ведет курс «Восхищение природой» 101 и 104 тоже.

— Есть ли у нее студент по имени Джером Терренс Уистер?

— Слава Богу, у нас есть компьютеры. Да, мадам. Но компьютер говорит, что она рекомендует исключить его из университета.

— Опасная это штука — ненависть, — заметила графиня.

— Извините, не понял?

— Я хотела спросить ее домашний адрес. Мне нужно срочно дать совет своей ближайшей коллеге.

— О, даже так? — И он живо сообщил ей адрес. Мисс Симмонс жила на Морнингсайд Хайте.

Графиня Крэк открыла гардероб, осмотрела его содержимое и выбрала алый костюм с огромной жемчужиной-пуговицей, на которую застегивался пиджак. Затем извлекла из шкафа пару красных перчаток и красные сафьяновые сапожки.