Чтоб ему (…)! Неужели этот идиот не понимал, что официально он покойник? Я не мог выплачивать ему жалованье, поскольку тогда в бухгалтерских книгах отразилось бы, что некто еще жив.

— Сделаете то, что вам велено! — прокричал я.

— Но еще не рассвело, — упрямился он.

— Ну что ж, Рим построили не за день! — рявкнул я и выбежал из комнаты. «Не подчинится», — мелькнула мысль. Я снова ворвался в комнату и припугнул его:

— Если не сделаете этого, я сожгу больницу!

Это подействовало безотказно. Ведь больница ничего для меня не значила. Никаких доходов извлечь из нее я не мог. Он понимал, что я не шучу. Поэтому примирительно вскинул руки и энергично закивал в знак согласия, твердя: «Я это сделаю, сделаю!»

Я побежал к машине.

Визжа тормозами и шинами, такси полетело по направлению к баракам.

— Жди здесь, — сказал я водителю и побежал по туннелю.

Прошмыгнув через ангар, я ворвался в спальню к антиманковцам.

На меня тут же навели пять стволов бластганов.

— Ста-ановись, быстро! — ничуть не испугавшись, прокричал я.

Они лежали на койках, глядя на меня в прицелы бластганов.

— Капитан Стэбб! — рявкнул я грозно. — Выйдите в коридор. Дело серьезнейшей срочности.

Ворча, он последовал за мной. Самым что ни на есть конспираторским тоном я сказал:

— Стэбб, есть важное дело. Мы намерены совершить величайшее ограбление, еще неслыханное на этой планете!

О, доложу я вам, он так и навострил уши. Треугольная голова приблизилась к моему лицу. Близко посаженные глаза-бусинки загорелись живым огнем.

— Это что, какой-нибудь блеф?

— Боги, никакого блефа, — соврал я. — О деталях сейчас ничего сообщить не могу, но это будет налет, который войдет в историю пиратства!

— Пора бы уж, — сказал он.

— Да, но теперь вы увидите большую перемену, — сказал я и добавил: — Пошевеливайтесь. Нам нужно пройти кое-какую подготовку. Там, где нам предстоит действовать, свирепствует эпидемия. Немедленно доставьте весь свой экипаж в больницу на прививку. Такси ожидает на улице.

— А что за план?

— Подробности по возвращении, — сказал я. — Действуйте!

Он велел всем встать и одеться. Вывел их к такси, в утренний холодный рассвет, и усадил в машину.

— Доставьте их к доктору Мухаммеду, — приказал я. — Затем возвращайтесь — и прямо ко мне.

Они уехали.

Я бросился назад в жилое помещение команды. Я отыскал комнату и постель начальника строительства базы.

Деньги уже не были для меня препятствием. Я разбудил его, помахав у него перед носом тремя стодолларовыми банкнотами. Он двинул по ним кулаком, схватил их, поглядел-поглядел и сел на постели, уже настороженный.

— Есть еще две такие же, — сказал я, — если ты в точности сделаешь то, что я от тебя хочу.

— Если это убийство, просите стражу. Если вы сделали еще одну перепроектировку базы, то не мешайте мне спать.

О, надвигалось время перемен!

— Ни то ни другое, — отрезал я. — Простая строительная работа.

Он заинтересовался. Мы повернули световые пластины вверх, усилив освещение, и быстрыми, иногда неровными каракулями я нарисовал ему то, что хочу.

— Ха, это несложно, — сказал он. — И вы заплатите мне еще две такие бумажки?

— Только если все будет готово к трем часам дня.

— Это тоже не проблема. Я подниму рабочих.

Ого! Как легко у меня все вышло!

Я выскочил наружу, юркнул в «Бликсо» и забарабанил по двери каюты помощника капитана, оставленного за дежурного.

Я поведал его растрепанной голове то, что мне нужно.

— А чего сейчас-то меня будить? — возмутился он.

— Да потому что мне не терпится вручить тебе вот это. — Я сунул ему в ладонь стодолларовую банкноту. — А если постараешься, когда сегодня днем получишь сигнал, другая тоже будет твоей.

Его пальцы сомкнулись вокруг бумажки, словно солнце галактики, захватывающее космический корабль, идущий на великой скорости.

Теперь все сложилось в цепочку. Провала быть не должно!

Я спустился вниз и, открыв хранилище, три часа промурлыкал над моим драгоценным золотом. Недолго ведь пробудет оно у меня. В последний раз испытываю я эту радость причастия — куда же деваться. А уже через день мне больше не видеть его никогда. Как это печально.

Но если сегодня все пройдет хорошо, у меня появятся деньги.