Я чувствовал, как мое сердце пытается уползти в пятки. Женщины опасны всегда, а будучи лесбиянками, опасны вдвойне; но если баба такая, как мисс Щипли, гляди в оба, мужик, ибо она — опаснее втрое. Голос из другой комнаты:

— Теперь можешь войти.

Чтобы не быть захваченным врасплох, я прижал к себе обнаженную, все еще связанную Кэнди и, пользуясь ею как щитом, ногой распахнул дверь.

Мисс Щипли стояла на коленях перед сейфом. На первый взгляд все выглядело довольно естественно и спокойно. Однако руки Щипли держала за спиной. Какой-то подвох! И сейф закрыт! Я приставил «ругер» к виску Кэнди, держа палец на спусковом крючке.

— А это что еще за фокусы? — грозно спросил я.

Мисс Щипли опустила руки. Она держала тысячедолларовую банкноту.

— Это твое, — сказала она, — если ты этого не сделаешь. — Глаза ее выражали страх.

Пора было выяснить, чего они так боятся.

— Если я не сделаю чего?

Ответила Кэнди — это был сплошной лепет с интонациями чистейшего ужаса:

— Выйдешь за эту дверь и уйдешь! И мы тебя никогда больше не увидим!

Я заморгал. Какая-то новая хитрость. Расставили мне ловушку попытаются заманить туда отрицательным приемом: страница два миллиона третья «Руководства по введению в заблуждение».

Говорила мисс Щипли. В голосе ее слышалась мольба:

— Твои деньги еще в сейфе. Подписав пустой бланк счета, я могу раздобыть тебе больше. Но сейчас ты можешь взять только это. У нас есть условия.

— Какие же? — подозрительно спросил я.

— Ты будешь получать тысячу долларов каждый день, если будешь жить с нами и пообещаешь делать то же самое дело каждую ночь.

— С нами обеими, — добавила Кэнди. — Каждую ночь.

О, это показалось мне очень подозрительным.

— А как насчет психиатрического регулирования рождаемости? — поинтересовался я.

— Все, что стоит на пути к таким чудесным ощущениям, может проваливать к черту, — заявила мисс Щипли.

— К черту психиатрическое регулирование! — провозгласила Кэнди.

— Они нам врали, — продолжала мисс Щипли. — В задней комнате мы годами только и делали, что кусались, царапались да пачкались губной помадой. Мы в точности следовали предписаниям в текстах ПРР. Мы даже консультировались с возглавляющим это дело психиатром. И никто ни разу не сказал нам, что настоящее ощущение должно приходить оттуда, снизу! Ведь так, Кэнди?

— Так, — подтвердила Кэнди. — Об этом нигде ни малейшего упоминания! Я чуть не надорвалась от притворства, пока не получила этого… этого…

— Оргазма? — подсказал я.

— Ох, неужели это и есть организм? — удивилась Кэнди.

— О-р-г-а-з-м, — продиктовал я по буквам. — Оргазм.

— О, какое чудесное слово! — воскликнула Кэнди. — Теперь я знаю, почему люди принимают христианство — ведь оно обещает рай.

— Они нам врали, — с горечью сказала мисс Щипли. — Они нам говорили, что для осуществления программы Роксентера по снижению рождаемости в мире нам нужно стать лесбиянками. Я в роли мужа, а Кэнди в роли жены. Нам ничего не оставалось делать, поскольку они превратили всех мужиков в «голубых» и объявили преступлением вмешательство в их отношения и разрушение их браков.

Мисс Щипли вдруг встала на ноги, заставив меня сильно занервничать. Оглянулась и, не найдя ничего подходящего, чтобы шваркнуть об пол, опрокинула «железную деву» дверцей вперед.

— Пошли они все на (…)! — проревела она. — Они превратили нас в бесправных! Все эти годы они лишали нас законных женских прав! Я возьму свой реванш!

— Постойте, постойте, — встревоженно заговорил я. — Это же измена. А о Роксентере вы не подумали?

Она сплюнула на пол. Потом схватила пивную банку, грохнула ею об пол и закричала:

— Пусть Роксентер засунет свой (…) себе в (…)! Психиатрическое регулирование рождаемости! Плевать я хочу на ПРР! — Она схватила еще одну пивную банку и тоже швырнула ее на пол. — Плевать я хотела на главного психиатра! Плевала я на психиатрию! Плевала я на Роксентера и на его помощь в развитии психиатрии! Они годы и годы лишали нас такой восхитительной вещи! — Мисс Щипли оглянулась в ярости, ища, чем бы еще шмякнуть об пол.

Я знал, как прекратить эту бомбардировку. В любую минуту могло бы достаться и мне. Психология тут ни при чем, во мне заговорило чувство самосохранения.

— Как вы могли подумать, что я буду жить посреди всего этого безобразия — среди всех этих орудий пытки? У меня начнутся кошмары, и я сбегу.

— Нет-нет, — поспешно проговорила Кэнди.

— Нет-нет, — вторила ей мисс Щипли, внезапно переменившись. Она мгновенно сменила бомбовую атаку на милость. — Послушай, мы все это выкинем. Мы переделаем всю квартиру. Ты можешь взять себе заднюю комнату. На внутреннюю сторону двери поставим замок. Расчистим сад, чтобы у тебя был приятный вид из окна, и будем выходить туда посидеть и отдохнуть. Можешь приходить и уходить, когда тебе захочется. Все, что тебе придется делать, — это спать с нами в большой комнате каждую ночь, ну и это.