— Не волноваться о тебе? — он печально рассмеялся и глубоко вздохнул. — Это всё равно, что попросить Крайслер-билдинг не быть таким высоким!

Мне нравилась та страсть, которую испытывал ко мне Джек, но мне хотелось успокоить его. Мне хотелось быть единственным человеком на земле, рядом с которым он будет чувствовать мир и покой, а не испытывать ненужное беспокойство.

— Может быть, Маттео будет ходить с тобой на игры, — начал он говорить мысли вслух, пока не проникся этой идеей. — Точно! — Он кивнул, — Маттео будет ходить с тобой на игры.

— Что? Это же безумие. Ты не можешь просить его делать это. Он наш водитель, а не нянька.

— Почему ты такая упрямая? Я предпочту, чтобы ты была под защитой Маттео, чем оставалась одна на гигантском стадионе, где каждый знает твое местоположение.

— Нет. Это же смешно.

Я не знала, почему спорила. Ведь, признаться честно, это была отличная идея, и я уже чувствовала себя более уверенной от мысли, что кто-то вроде Маттео будет на моей стороне. Он был сильным и даже пугающим, и я знала, что он готов драться, если это будет необходимо для обеспечения моей безопасности. Я верила, что он сделает всё, о чем его попросит Джек.

— Это не обсуждается, Котенок, — Джек наклонился так близко, что его горячее дыхание обожгло мое лицо. — Я не смогу сконцентрироваться на игре, если буду волноваться о том, что люди скажут или сделают тебе на трибунах. Маттео будет ходить с тобой и точка.

Он сделал жест руками, показывая, что мои возражения не принимаются.

— Что значит точка? Мне что, двенадцать лет? Я уже не могу решать, что делать с собственной жизнью? Я заложница прессы и твоих фанов, когда нахожусь на стадионе, и сейчас я становлюсь заложницей еще и дома?

— Черт побери, Кэсси, просто послушай меня! — в его голосе проскальзывали гневные нотки, я вздрогнула от его напряжения. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Всё! Но я не смогу защитить тебя, когда буду стоять на этом чертовом поле!

Джек перевел дыхание.

— И я обещал тебе после ночи в Фултоне, что больше никому не позволю обидеть тебя. Ты помнишь это? Потому что я помню. Я помню каждую отдельную деталь той ночи. Ты не видела то, что видел я. Ты не знаешь, как выглядела в моих глазах. Я чувствовал, как рушится весь мой мир, когда девушка, которую я люблю, истекала кровью.

Его глаза вспыхнули от воспоминания.

— Я подвел тебя в ту ночь, Кэсси. Я никогда не прощу себе, что не убедился тогда в твоей безопасности. Этого не должно было случаться с тобой. И больше никогда не случится. Я обещал тебе, что никому не позволю обидеть тебя. Просто дай мне возможность сдержать моё чертово обещание. — Когда Джек закончил, тревожные линии на его лице углубились ещё сильнее.

Я запихала свои эмоции, вызванные воспоминаниями, куда подальше, и тихонько вздохнула.

— Хорошо, малыш. Я буду сидеть с Маттео.

Джек закрыл глаза, и напряженные линии исчезли с его лица.

— Спасибо. Это моя работа — защищать тебя. Это моя работа — обеспечивать тебе безопасность. Позволь мне выполнять мою работу, иначе я просто сойду с ума.

— Я уже согласилась.

Он был прав. И я не хотела больше спорить с ним.

— Ты уже согласилась? — Джек передразнил мой голос — Правильно, что согласилась.

Он подошел ко мне, и всё внутри у меня задрожало от его близости.

Без предупреждения я оказалась прижатой спиной к стене, а его горячие и влажные губы стали блуждать на моей шее.

— Я люблю тебя, — выдохнул Джек около моей кожи. Мои ноги стали подгибаться. — Больше никогда не смей спорить со мной по поводу твоей безопасности, — потребовал он, и я простонала в ответ.

— Черт возьми, Кэсси. Что я говорил тебе, по поводу этих звуков? — Его язык проложил путь к моему рту, где мои губы с радостью встретили его.

Мы так изголодались друг по другу, что не смогли бы оторваться от поедания этого блюда, даже если и захотели бы.

Я уж точно не хотела.

Джек втянул мою нижнюю губу себе в рот, прежде чем прикусил её своими зубами. Я не могла контролировать звуки, которые срывались с моих губ, пока мой язык изучал его рот.

— Скажи, что любишь меня. — Страстный голос этого мужчины приказывал мне повиноваться.

И я повиновалась ему.

— Конечно, я люблю тебя.

Резким движением Джек заставил меня поднять руки вверх, потом стянул с меня футболку и бросил её на пол. Его темные глаза цвета шоколада на какое-то время задержались на моем лице, после чего он уткнулся лицом мне в грудь. Его пальцы расстегнули мой бюстгалтер, и клочок ткани между его губами и моей кожей исчез, обнажая меня.