– Я думаю что, к тебе будут относиться милосердно, по крайней мере, иногда, - заверил я.
– Да Ты и сама, уже через несколько недель, узнаешь ответ на свой вопрос.

– Через несколько недель? – переспросила она удивлённо.

– Да, как только Ты окажешься на коленях в ногах мужчины, или на животе ползя к нему, чтобы облизать его ноги, упросить его хотя бы прикоснуться к тебе.

И вот теперь, я начал нежно ласкать её. И всего через несколько мгновений, что интересно, она уже застонала.

– Я – рабыня! – стонала она, смотря на звезды и луны в небе Гора.

– Теперь, Ты можешь просить меня взять тебя, - сообщил я ей.

– Я прошу Вас Господин, возьмите меня, - сказала она.

– Я буду нежен с тобой в этот раз, - пообещал я, - но Ты должна понимать, что тобой также будут пользоваться и по-другому, например, с презрением или пренебрежением, с безжалостностью или жестоким безразличием, или, возможно, с беспощадной властью.

– Да, Господин.

– А ещё, тебя научат служить в любом положении, которое Ваш владелец пожелает и в любой одежде, или без одежды вообще, на его усмотрение.

– Да, Господин.

– И ещё вполне вероятно, тебе придется служить обездвиженной, даже жестко обездвиженной, такими вещами как ремни, верёвки и цепи.

– Да, Господин, - сглотнув, сказала она.

– И иногда, даже, не смотря на то, что твоя спина и ноги все ещё будут гореть от ударов его плети.

– Да, Господин.

– Ты будешь учиться служить ему всегда, везде, так как он пожелает.

– Да, Господин.

– И со всем старанием.

– Да, да, Господин.

– Поскольку он - Господин, и Ты - Рабыня.

– Да, Господин.

– Поскольку Ты - ничто, и он - всё.

– Да, Господин, - прошептала девушка.

– Теперь готова быть вскрытой? – спросил я, пристально глядя ей в глаза.

– Да, Господин, - шёпотом ответила она.

Я смотрел вниз, в её широко открытые глаза.

– Вскройте меня, Господин. – Взмолилась она.
– Вскройте меня, я прошу Вас, как рабыню, для удовольствий мужчин!

– Превосходно, - улыбнувшись, сказал я, и затем, она приглушённо вскрикнула. Я вскрыл её, неназванную рабыню, которая когда-то была дебютанткой, мисс Миллисент Обри-Уэллс, из Пенсильвании. Вскрыл, для удовольствий мужчин планеты Гор.

– Пожалуйста, не отсылайте меня к другим так скоро, Господин, -взмолилась она.

– Уже - почти утро, - объяснил я.

– Пожалуйста, Господин, - попросила она. Она обнимала меня под одеялом, прижимая свою теплую, уязвимую мягкость ко мне.

– Пожалуйста, - просила она.

Кровь на внутренней поверхности её левого бедра уже высохла. Пока кровь была ещё свежей, я обмакнул в неё палец и вставил его девушке в рот, на её язык, вынуждая слизать это.

– Да, Господин, - всхлипнула она. Я покрыл её кровью клеймо кейджеры, обычную метку для девушки-рабыни, ту, что теперь кровавым цветом горела на её бедре, а затем стёр остаток со своей руки об её левую икру. Я хотел быть уверенным, что этим утром остальным девушкам каравана было бы совершенно ясно то, как она провела эту ночь и что с ней было сделано.

– Возможно, - разрешил я.

– Спасибо, Господин, - счастливо, прошептала она.

Я протягивал свою руку в сторону. Трава была холодной и мокрой от росы. Было всё ещё темно.

Она нежно поцеловала меня.

– Как это невероятно! Я нашла себя в новой реальности, - проговорила она с восхищением.
– Внезапно, я нашла меня рабыней, голой на одеялах хозяина, на чужой планете далеко от моего собственного мира.

Я промолчал.

– И, я окажусь в ней всего лишь обычной рабыней.

– Твоя новая реальность именно то, чем она кажется, - заверил я её, -Ты - рабыня, и всего лишь обычная.

– Да, Господин, - признала она.

– Твоё клеймо должно было бы объяснить тебе это, - добавил я.

– Я не знакома с гореанскими клеймами.

– Твоё - обычное рабское клеймо, - объяснил я.
– Им отмечают большинство девушек ставших собственностью. Ты делишь его с тысячами тебе подобных.

– В своём мире я была членом высшего общества, - обиженно сказала она.

– Здесь, на Горе, твоего положения, статуса и престижа больше нет, они исчезли вместе с твоим именем и твоей свободой. Здесь Ты только всего лишь ещё одна рабыня, ещё одно двуногое домашнее животное.

– И я вела себя как одна из них, не так ли? – спросила она, откидываясь на спину, и глядя в темное небо.

– Это было соответствующе и надлежаще, - похвалил я девушку.

– Насколько же я унижена, - со стоном прошептала она.

– Своей чувствительностью и страстью? – спросил я.

– Да, - ответила она.

Я улыбнулся. В третий и четвертый раз, когда я использовал её, она отдалась почти как рабыня.

– Я ничего не могу с этим поделать, я просто возбуждаюсь в руках Господина.