Дверца пассажирского сиденья заела. Так показалось Градову. Но на самом деле её просто нужно было сильнее дёрнуть. После некоторой борьбы с ручкой, Зиновий раскрыл эту коварную тайну и погрузился в салон.

— Садовая тридцать один. Второй подъезд.

Мордоворот кивнул и вдавил педаль акселератора в пол — дюзы выплюнули мощную струю горячего воздуха. По всем законам реактивной тяги, флаер оторвался от земли, набрал высоту и понёсся над плоскими, покрытыми рубероидом крышами дряхлеющих домов.

В салоне стоял запах мышей, пота и высокооктанового бензина. Пассажирские сиденья знали лучшие времена: из разошедшихся швов торчал пожелтевший поролон, погрубевшая обивка злобно тёрлась об одежду.

Зиновий приоткрыл окно, и прохладный ветер ворвался в салон, унося с собой часть застоявшегося смрада.

— Эй, не открывай окно, нарушишь аэродинамику! — голос таксиста был по-детски писклявым, что абсолютно не соответствовало его габаритам и грубой мужицкой внешности. Теперь понятно, почему он такой неразговорчивый.

— А зачем тогда ручки для стёкол стоят? Чтобы на них смотреть? — Зиновий решил, раз уж вываливать за такси громадную сумму денег, так хоть понаглеть при этом.

Таксист пробурчал себе под нос нечто неразборчиво-нецензурное.

Окно осталось открытым.

Остаток пути они летели молча. Зиновий заговорил, когда флаер подлетал к его кварталу:

— Слушай, а давай ты меня к балкону подвезёшь? Там я себе тихонечко перелезу и деньги тебе вынесу. Чтоб я не поднимался по лестнице, лифт всё равно не работает…

— Ты что, спятил, старик? — пропищал мордоворот.

— А что здесь такого? — как только мог безразлично спросил Градов.

— Что такого? — таксиста аж затрясло от негодования. — Что такого? Мы всех твоих соседей всполошим. Может, и стёкла кому-нибудь вынесем! Ты совсем уже из ума выжил на старости лет?

— Закройся, щенок! — Зиновий дал мордовороту смачный подзатыльник.

Таксист от неожиданности на секунду выпустил руль, и флаер совершил в воздухе затейливый пируэт.

— Заткнись, и делай так, как я сказал! Понял, паршивец этакий?

— Сотню сверху, — выдавил из себя мордоворот, потирая затылок. Лицо его побагровело от гнева.

— Десятку, и ни копейкой больше, — чеканя каждое слово, произнёс Градов.

— Ну ты и псих, — пропищал мордоворот.

Зиновий ничего не ответил.

Случилось так, как и предполагал таксист. Мощные струи воздуха из дюз выбили несколько соседских окон, в дыры высунулись недоумевающие жильцы. Поднялась кутерьма. Кто-то что-то кричал, где-то ревел ребёнок, кто-то стучал шваброй в потолок, а кто лупил гаечным ключом по батарее. Никто не был готов к «нашествию такси с неба»…

Виновник переполоха не без труда вскарабкался к себе на балкон. Жена встретила его с выпученными глазами, очень уж похожими на медяки.

Этими медяками она наблюдала, как муж вытряхивает на кровать коробку с их семейными сбережениями, берёт из образовавшейся денежной кучки значительную сумму и возвращается на балкон. Там он вручает эти деньги таксисту, кровно заработанные, отложенные на чёрный день деньги! Глаза у таксиста, правда, такие же круглые, как и у жены. Ему это тоже в новинку. Кажется, единственный человек во всём доме, сохраняющий спокойствие, это Зиновий Сергеевич Градов. Человек, которому до пенсии осталось меньше месяца. Человек, из-за которого начался весь этот шум-гам-тарарам. Флаер системы «Волга-2074» взмывает в небо. Как можно дальше от учинённого его дюзами погрома. Лишь несколько километров спустя мордоворот вытрет со лба пот, тяжело вздохнёт и… разразится диким, безудержным, откровенным ребяческим смехом!

С исчезновением такси шуму становится чуть меньше. Всполошенные люди продолжают кричать, визжать и ругаться. Телефонная трель не прекращается. Вот уже и первый звонок в дверь квартиры Градовых…

— Ты что же это делаешь, козёл старый? — выдавливает из себя жена.

— А знаешь что, Лиза, знаешь что? — Зиновий смотрит на жену с вызовом, уголки его губ приподнимаются в язвительной улыбке. Градов старается держаться прямо, но предательски подрагивающие руки прячет за спиной. — А знаешь что, зайка ты моя? А знаешь что, рыбочка?

— Что? — Зина срывается на истерический крик: — Что, Зиновий? ЧТО?

— А ничего, — ухмыляется Градов. — Абсолютно ничего! Спокойной ночи…

С этими словами он идёт рыться в кладовой. Там он откапывает старую раскладушку, на которой и засыпает. На кухне.

С этого дня Зиновий никогда больше не спал с Лизой на одной кровати.

За разбитые стёкла соседей пришлось вывалить немалую сумму. За то, чтобы некоторые «особенно расстроенные поступком Зиновия» соседи не писали доносов в милицию, пришлось вывалить ещё больше. Семейные сбережения прохудились где-то наполовину…