— Это частный клуб, приятель. Если ты не член — пошел вон!

Другой возмутился:

— Опять этого лентяя Педро нет на месте. Тоже мне, швейцар! Эй, ты кто? Чего тебе надо?

— Я ищу Джула Ларокку, — ответил Майлз.

— Еще где-нибудь поищи, — сказал первый. — Здесь про такого не слыхали.

— Эй, Майлзи, крошка! — Из мрака выступил квадратный пузатый мужик.

Майлз разглядел знакомое лицо хорька. Это был Ларокка, выполнявший поручения Мафиозного яруса в Драммонбургской тюрьме и со временем привязавшийся к Майлзу и его «заступнику» Карлу. Карл по-прежнему сидел и, похоже, выходить не собирался. А Джула Ларокку выпустили на поруки незадолго до Майлза Истина.

— Привет, Джул, — узнал его Майлз.

— Иди сюда. Познакомься с ребятами. — Ларокка ухватил Майлза за локоть короткими толстыми пальцами. — Мой дружок, — сказал он двоим, сидевшим на табуретах у бара; те с безразличным видом повернулись к ним спиной.

— Понимаешь, — сказал Майлз, — я не пойду. У меня лавья нет. Пить мне не на что. — Он с легкостью перешел на выученный в тюрьме жаргон.

— Перестань. Выпей пару пива за мой счет. — Пока они проходили между столиками, Ларокка спросил: — Где ты пропадал?

— Искал работу. Дела у меня совсем плохи, Джул. Мне нужна помощь. Перед тем как я вышел, ты сказал, что поможешь мне.

— Конечно, конечно. — Они остановились у столика, где уже сидели двое. Один был тощий с похоронным выражением лица в оспинах; у другого были длинные светлые волосы, ковбойские сапоги и темные очки. Ларокка подставил ещё стул. — Это мой дружок, Майлзи.

Человек в темных очках что-то буркнул. Другой сказал:

— Это тот парень, что разбирается в бабках?

— Он самый. — Ларокка громко потребовал ещё пива, затем обратился к тому, который говорил до этого: — Спроси его что-нибудь.

— Что, например?

— Про деньгу, болван, — сказали темные очки. И, подумав, добавили: — Где, к примеру, появился первый доллар?

— Нетрудно ответить, — сказал Майлз. — Многие думают, что доллар появился в Америке. Ну так это не так. Он пришел из германской Богемии, только поначалу назывался он таллер, что для других европейцев было трудно произнести, и они заменили его на доллар. Одно из первых упоминаний о долларе содержится в «Макбете» — «десять тысяч долларов на наши общие расходы».

— Мак — кто?

— Мак — дерьмо, — сказал Ларокка. — Тебе что, напечатать все надо? — И с гордостью добавил, обращаясь к двум другим: — Поняли, что я имел в виду? Этот парень все про все знает.

— Не совсем, — сказал Майлз, — иначе я бы знал, как подзаработать немного деньжат.

Перед ним поставили два пива. Ларокка вынул деньги и отдал официанту.

— Перед тем как ты начнешь бабки заколачивать, — сказал Ларокка Майлзу, — тебе надо расплатиться с Оминским. — И с доверительным видом перегнулся через стол, не обращая внимания на двух других. — Русский знает, что ты вышел. Спрашивал о тебе.

При упоминании о ростовщике-акуле, которому он оставался должен по меньшей мере три тысячи долларов, Майлз вспотел. У него был ещё один долг, приблизительно такой же, — букмекеру, с которым он имел дело, но у него не было сейчас ни малейшей возможности расплатиться с ними. А ведь знал, что приди он сюда, покажись на людях, и ему будут предъявлены старые счета, а если он не сможет расплатиться, последует жестокая расправа.

— Как же я могу расплатиться с долгами, если у меня нет работы? — сказал он Ларокке.

Толстопузый покачал головой:

— Первым делом тебе нужно повидаться с Оминским.

— Где? — Майлз знал, что у Оминского нет конторы и что он делает дела там, где получится. Ларокка показал на пиво:

— Допивай, потом мы с тобой поедем поищем его.

— Посмотрите на это с моей точки зрения, — произнес элегантно одетый мужчина, продолжая свой ленч. Его пальцы с бриллиантовыми перстнями ловко двигались над тарелкой. — У нас была деловая договоренность, между вами и мной, которой мы оба условились придерживаться. Я выполнил мои обязательства. Вы своих не выполнили. Теперь я вас спрашиваю, что мне делать?

— Послушайте, — взмолился Майлз, — вы же знаете, что произошло, и я вам благодарен за то, что вы остановили счетчик. Но сейчас заплатить не могу. Я хочу, но не могу. Пожалуйста, дайте мне время.

Игорь Оминский (по кличке Русский) покачал головой, над которой потрудился дорогой парикмахер; пальцы с ухоженными ногтями дотронулись до розовой, чисто выбритой щеки. Он тщательно заботился о своей внешности, хорошо ел и одевался.

— Время, — мягко произнес он, — это деньги. У вас и того и другого было в достатке.