— Да, пожалуй, дело обстоит именно так. — Она рассказала ему о том, в какой они зашли тупик, и о своем решении сегодня же уволить кассиршу.

— Теперь она скорее всего никуда не сможет устроиться.

— Уж в банк-то во всяком случае.

— Кажется, ты говорила, у неё есть ребенок.

— К сожалению, да.

— Еще двое новобранцев в и без того огромной армии социальных иждивенцев, — мрачно заметил Льюис.

— Ради Бога! Прибереги свой праведный гнев для техасских читателей!

Физиономия её мужа расплылась в улыбке, что бывало крайне редко.

— Извини. Я не привык, чтобы ты спрашивала совета. Такое нечасто случается.

Эдвина расценила это как комплимент. Наряду со всем прочим ей нравилось в их союзе то, что Льюис относился к ней как к равной.

— Разумеется, я не могу тебе сказать, где находятся пропавшие деньги, — задумчиво продолжал Льюис. — Но я дам тебе совет, который не раз был полезен мне в подобных головоломках.

— Давай.

— Он прост: очевидное бывает обманчиво.

Эдвина была разочарована. Вопреки здравому смыслу она надеялась на мановение волшебной палочки. А Льюис произнес замшелую, старую как мир банальность. Она взглянула на часы. Было без малого восемь.

— Спасибо, — сказала она. — Мне пора.

— Да, кстати, сегодня вечером я улетаю в Европу, — сообщил Льюис. — Вернусь в среду.

— Приятного путешествия. — Эдвина чмокнула его на прощание.

Это неожиданное известие её не удивило. У Льюиса были филиалы в Цюрихе и Лондоне, так что его частые отлучки были делом привычным.

Она спустилась в гараж на частном лифте. По дороге в банк, несмотря на то что она отвергла совет Льюиса, его слова «очевидное бывает обманчиво» не шли у неё из головы.

Несколько позже состоялся короткий разговор с двумя агентами ФБР, который не дал никаких результатов.

В нем принимали участие Эдвина и Нолан Уэйнрайт. Агент Иннес, старший по званию, говоривший с легким новоанглийским акцентом, сообщил им обоим следующее:

— Мы сделали все, что в наших силах, продолжать дознание в банке не имеет смысла. Дело пока остается открытым, и если всплывет что-то новое, мы с вами свяжемся. Разумеется, если новости появятся у вас, немедленно сообщите в Бюро.

— Само собой, — сказала Эдвина.

— Кстати, вот вам новость со знаком минус. — Агент ФБР заглянул в блокнот. — По поводу мужа Нуньес Карлоса. Кто-то из ваших сотрудников дал показания, что видел его в банке в тот день, когда исчезли деньги.

— Майлз Истин, — подтвердил Уэйнрайт. — Он сообщил об этом мне. А я — вам.

— Да, мы задали этот вопрос Истину, он допускает, что может ошибаться. Так вот, нам удалось найти Карлоса Нуньеса. Он в Фениксе, штат Аризона; устроился там автомехаником. Наши люди в Фениксе имели с ним беседу. Они утверждают, что в среду, как, впрочем, и всю эту неделю, он был на работе, — стало быть, мы исключаем его из возможных сообщников.

Нолан Уэйнрайт проводил агентов ФБР к выходу. Эдвина вернулась к своему столу.

За все утро ничего примечательного не произошло. Незадолго до полудня Эдвина поручила Тотенхо довести до сведения бухгалтерии, что Хуанита Нуньес уволена с завтрашнего дня и чтобы чек с её выходным пособием прислали к ним, в центральное отделение. Когда Эдвина вернулась с обеда, чек, доставленный нарочным, лежал у неё на столе.

Одолеваемая тягостными сомнениями, Эдвина повертела его в руках.

В тот момент Хуанита Нуньес ещё работала. Вчера, когда Эдвина сообщила Тотенхо о своем решении, он хмуро буркнул: «Чем быстрее мы от неё избавимся, тем лучше — другим неповадно будет». Даже Майлз Истин, уже сидевший на своем обычном рабочем месте, удивленно вскинул брови, но Эдвина настояла на своем.

Она недоумевала, почему у неё на душе так неспокойно, когда пора положить делу конец и выкинуть из головы всю эту историю.

Это же очевидно. Очевидное решение проблемы. И опять всплыла фраза Льюиса: «Очевидное бывает обманчиво».

Где же тут собака зарыта?

«Обдумай все ещё раз, — сказала себе Эдвина. — Начни с самого начала».

Каковы были очевидные стороны этого происшествия? Во-первых, исчезли деньги. Сомнению не подлежит. Во-вторых, сумма равнялась шести тысячам долларов. Это было засвидетельствовано четырьмя служащими: самой Хуанитой Нуньес, Тотенхо, Майлзом Истином и, наконец, старшим кассиром хранилища. Не оспаривается.

В-третьих, Нуньес утверждала, что в 13.50, то есть по истечении почти пяти рабочих часов, как она проверила кассу, она точно знала сумму недостачи. Все посвященные в это дело сотрудники, включая Эдвину, были убеждены, что это совершенно невозможно, и с самого начала их подозрения основывались именно на этом. Убеждены… невозможно… совершенно невозможно. А почему, собственно, невозможно?.. Эдвину осенило.

Стенные часы показывали 14.10 пополудни. Исполнительный директор все ещё находился на своем рабочем месте. Эдвина встала: