– Все уже почти кончилось, Кэт. Считай, что мы почти избавились от всего этого.

– Но прежнее уже не вернется. Ни у кого из нас ничего не осталось.

– Мы живы. Только это сейчас и имеет значение. Тебе, наверное, покажется это невозможным, но поверь, надо прямо сейчас выбросить все из головы. Думай только о жизни и о том, чтобы выбраться из этой кутерьмы. А будешь думать о чем-нибудь, кроме этого, – тогда точно рехнешься.

– А я и так близка к этому, Стив. Я знаю, что близка к помешательству. У меня уже нет сил вынести еще что-либо.

– Ты самая нормальная из всех нас, – сказал он, целуя ее в макушку.

Понемногу Кэт перестала дрожать.

– Но что же у нас впереди? Куда нам идти, что делать? Какой мир остался на нашу долю?

– Он, возможно, будет просто спокойным.

– И ты можешь так говорить после того, что с нами случилось утром? И прошлой ночью?

– Этим утром нам просто суждено было узнать, что катастрофа совершенно не обязательно изменяет природу всех людей к лучшему. Мы повидали достаточно, чтобы понять: чувство самосохранения может выявить самые худшие наклонности человека.

Слезы все еще катились из глаз Кэт, но сотрясавшие ее рыдания утихли.

– Мы поняли это еще в убежище.

– Да, – задумчиво сказал он, – там нам явно не хватало товарищества. Но так получилось из-за страха и отчаяния.

– Эти люди, ну те, что утром... отчаявшимися не выглядели. Напротив, похоже было, что они упиваются сами собой.

– Давай просто считать, что мы оказались отброшенными на несколько тысячелетий назад. В те времена все прочие племена, кроме собственного, считались врагами, а определенные породы зверей – опасными. Человечество прошло через это – что ж, пройдем через это снова.

– Тон у тебя какой-то неубедительный. – Краски понемногу возвращались к лицу Кэт.

– Знаю, я и сам в это не верю. Но, возможно, об одном у наших предков все же было верное представление: большую часть своей жизни они решали вопрос, как жить, а не почему они живут. Они были слишком заняты добычей пищи и строительством какого-нибудь жилья, чтобы впадать в отчаяние.

– Ну, слава Богу, наконец-то я нашла мудреца, который мне все растолкует, – фыркнула Кэт.

Калвер улыбнулся.

– Единственное, чего я от тебя добиваюсь, – это чтобы ты сконцентрировала свои мысли вот на этом отрезке времени, вот на этой минуте. И только! Остальное слишком велико, чтобы о нем думать. Вот взгляни, к примеру, на Фэрбенка: ведь он все делает будто в режиме автопилота. Может, в конце концов, он и сломается, но, понимаешь, это случится не раньше, чем он окажется в более безопасной, более надежной обстановке. Насколько я понимаю, его не интересует ни вчерашний день, ни завтрашний. Только нынешнее, вот эта сегодняшняя минута!

– Но это не противоестественно.

– Не для него. И вообще не для теперешних времен.

– Но мы должны думать о том, что впереди, если мы собираемся жить. – Кэт перестала плакать, и Калвер утирал ее щеки, размазывало ним грязь.

– Думать надо о месте назначения, и только.

– А оно у нас есть? Ты имеешь в виду – выбраться из Лондона?

– Поближе. Ну как, тебе немного получше?

Кэт кивнула.

– Прости меня. Я ведь думала, что потеряла тебя...

Калвер поцеловал ее в губы.

– От меня так просто не отделаешься.

– Ты выглядишь ужасно.

– Ну, ты тоже не картинка.

– Слушай, а они смотрят на нас?

– Стараются не смотреть. С чего бы это?

– Мне нужно, чтобы ты был со мной.

– Вот и хорошо. Ты уже думаешь об этой минуте.

– Я думаю о нескольких минутах.

– А что, хорошая порция плача всегда тебя успокаивает?

– Скорее да, чем нет.

– Что ж, беру на заметку.

Калвер снова поцеловал ее, и теперь в его прикосновении было не только утешение. Они разомкнули объятия, будто по взаимному согласию: ни один из них уже был не силах продлевать эту сладостную муку. Слегка задыхаясь, Калвер помахал рукой остальным.

– Ну, готовы идти дальше? – крикнул он.

– Ждем тебя, дружок, – ответил Фэрбенк.

– Идти дальше? Куда? Я измочален почти до полусмерти этими скитаниями по руинам и выжат почти до последней капли, – проворчал Эллисон, с отвращением выплевывая пыль изо рта. – Сколько, по-вашему, еще я способен перенести?

– Никто из нас не способен сделать что-либо еще, это совершенно очевидно, – сказал ему Калвер. – Так что ты просто займешься своим обычным самолюбованием, а мы все-таки посмотрим, что можно предпринять.