С Владимиром в путь отправились два мечника его дружины, Шолох и Нур, варяг Фарлаф, отличающийся бычьей силой и недалёким умом, и три Белых Волка, Ладомир, Ратибор и Войнег, получившие от Бирюча наказ пуще собственной шкуры беречь князя.

Чтобы не привлекать внимание на пристани, торговую ладью перехватили уже в пути, окриком и княжьим велениём заставив приблизиться к берегу.

Гречанин Анкифий, хитроватый мужичонка невеликого роста, с быстрыми тёмными глазами, князя Владимира узнал сразу, но соседству, кажется, не обрадовался.

– Бери нас в дружину, купец, - усмехнулся Владимир.
– Пути ныне не безопасны.

В ладье человек за пятьдесят: гребцы и приказчики Анкифьевы. И почти все с оружием - у кого меч, у кого сулица, у кого лук и стрелы. Добра-то на ладье с избытком, а охотников ощипать бела лебедя на путях дорогах из варяг в греки хватает. Храброе сердце у этого мужчонки, коли он с такой малой силой шастает по чужой стороне. Впрочем, удельные князья берегли торговых гостей, поскольку польза от них немалая.

Одежда на князе Владимире простая, бронь скромная, да и люди его одеты ему под стать. Не знай купец в лицо князя, за ровню бы посчитал и в охрану бы нанял без раздумий. Семь молодцов, один к одному, кто ж станет отказываться.

– Про то, кто я такой, никому в Полоцке ни слова, - понизил голос Владимир.
– И людям своим накажи, которые меня знают.

Гречанин в растерянности только головой закивал и смешно рукой перед собой затряс.

– Это он чего?
– спросил Ладомир князя.

– Крестится, - усмехнулся Владимир.
– Вера у него такая. У каждого народа свои боги, Ладомир.

– А какой лучше всех?
– спросил Ратибор.

– Тот, который тебе в помощь, - сдвинул брови у переносья князь.

Хитро ответил Владимир. Но на то он и князь, чтобы бога выбирать по выгоде, а Ладомир свой выбор сделал, и отныне пойдёт по той дорожке, на которую ему укажет Перун.

Ладья у грека была поменьше той, что Белые Волки отбили у киевских ратников, но бортами повыше, чтобы вместить побольше товара, и не такая ходкая, несмотря на старательность гребцов. А вообще-то Ладомир весло не любил, от него на ладонях сплошные мозоли. То ли дело конь, свистнул, гикнул и полетел ветром. А тут спина одеревенеет, пока тяжёлой деревяшкой от Волхова отмахнёшься.

– Привыкай, - усмехнулся княжий мечник Шолох.
– Воинская удача не только от меча зависит, но и от весла.

Шолох, если верить его словам, успел побывать с князем Владимиром и в землях варяжских, и в землях фряжских, хотя годами он не многим старше Ладомира. Статей мечник не богатырских, но ухватист и в движениях быстр. Нур, тот годами постарше и лицом посмурнее, если и сронит слово, то исключительно в дело. Нурман Фарлаф и вовсе чурка-чуркой, если и бормочет что, так всё равно не понять, но с веслом управляется лихо и способен грести сутки напролёт не разгибаясь.

Князь Владимир гребёт наравне со всеми, и видно, что он к этому делу привычен, а в разговоры вступает редко, всё шарит по берегу глазами, словно потерял там что-то и старается отыскать. Глаза у Владимира синие, волосом он темнорус, в плечах поуже Ладомира, но ростом чуть выше. И по виду не скажешь, что князь - мечник и мечник. Разве что когда сведёт брови у переносья, то лицо у него делается жёстким, почти деревянным, как у идола Перунова.

Шолох с Войнегом, два сапога пара, как начнут на передыхе у костра болтать, один о землях фряжских, другой о леших и вилах, так все Анкифьевы гребцы собираются вокруг, разинув рты. Князь Владимир тоже Войнеговы рассказы слушает и улыбается - не верит похоже.

– А я говорю, есть, - стоит на своём Войнег.
– И среди жёнок их не отличишь.

– Так если не отличишь, то чем же они вилы, - возмутился Шолох.
– Жёнки и есть.

Князь Владимир засмеялся, а Ладомир не удержался и поддержал Войнега:

– Я такую вилу знаю, едва не утонул с её помощью.

– Коли не утонул, то это не вила, - стоял на своём Шолох.

– Как же не вила, когда она меня топила, - поразился его упрямству Ладомир.
– Можно сказать, чудом всплыл.

– А вила нак же?
– ахнул кто-то из темноты.

– Вытащил на берег. Помял маленько.

– Жёнщина порой сама не знает, что она вила, - разъяснил произошедшее с товарищем Войнег.
– Oна это только в полнолуние у воды чувствует, ну и держись тогда, а то и сама уйдёт и тебя утащит.

– А откуда они берутся?
– спросил сидящий одесную от Войнега гребец, поблёскивая круглыми от удивления глазами.

– Может жёнка какая погуляла с лешим, - пожал плечами Войнег.
– А то сами вилы нагуляют и подбросят в зыбку. По виду-то не отличишь - дитё и дитё.