На склоне холма трое мужчин средних лет ласково и нежно разгребали землю. Все трое так и светились от счастья, особенно один, лысина которого ярко сверкала на солнце. Тереска, Шпулька и Зигмунт остановились, с интересом наблюдая за их действиями.

— А милиция зачем? — спросила Шпулька. — Из-за тех бандитов?

— А то! Оказывается, это для них не новость. Тут, значит, две проблемы. Одна — что вообще здесь что-то есть. Археологи уже с весны по всему воеводству ищут, перекапывают пахотные земли и неудобья, так как, по их сведениям, здесь что-то должно быть, только где точно — не знают. Похоже, один с другим даже пари заключил, ещё пара человек присоединились, и теперь все эти раскопки — сплошной тотализатор. Сейчас, выходит, больше всех один продулся, его здесь нет, не успели ему пока сообщить. Не знает парень, какая его радость ждёт. А вторая проблема…

Зигмунт вдруг замолк, так как один из археологов, среднего роста и телосложения, но чрезвычайно живой и экспансивный, рухнул на колени, воздел руки к небесам и начал выкрикивать что-то на неизвестном языке. Остальные, не прерывая своих осторожных раскопок, как бы подсказывали ему слова. Тереска прислушалась.

— Вроде по-гречески, — заметила она не совсем уверенно.

— Точно, по-гречески, — поддакнул Зигмунт. — Мне приходилось иметь дело с греческими моряками. Может, они что другое говорили, чем этот здесь, но звучит похоже.

— Выходит, и правда, мы здесь нечто потрясающее обнаружили! Ну, давай дальше! Какая там ещё проблема?

— Так вот я и говорю. Шляется тут какой-то тип, что им жутко пакостит. Недоучившийся археолог или, наоборот, землемер, заразившийся таким хобби. Таскается за археологами и тоже ищет, но только для себя. Частная инициатива, так сказать. Похоже, надеется таким образом сколотить состояние, так как ворует из раскопок только золотые вещи и монеты, причём монеты — все подряд. Вредит он делу — ужас как…

— В наших раскопках не так уж и много золота, — критически заметила Тереска. — Насколько мне известно, редко-редко что попадается, да и то по большей части иностранного происхождения.

— Ничего. Его и иностранное устраивает. Он свято верит в благородный металл и ищет, где только может. И при этом портит все подряд, не нарочно, а просто за ненадобностью. Исторические ценности ему до лампочки. Есть подозрение, что он шатается где-то неподалёку, отсюда и милиция. Надеются его поймать наконец. Зовут его Яворек.

— Знают, как зовут, и ещё не поймали? — недоверчиво спросила Тереска.

— Во-первых, у него фальшивый паспорт, неизвестно на какую фамилию. А во-вторых, раньше никак не удавалось доказать его вину. Теперь, похоже, знают, чем его зацепить. Какие-то прежние делишки, вроде бы он здорово наследил пару месяцев назад.

— Ты думаешь, это его морда была в кустах? — осторожно поинтересовалась Шпулька.

— Понятия не имею. Милиция думает, что у него есть какие-то сообщники. Возможно, они немного не поладили.

— И этот Яворек находит, а археологи не могут? — недовольно заметила Тереска с явным осуждением. — Здесь он раньше нас обнаружил захоронение!

— Иногда сам находит, а иногда крадёт там, где археологи найдут. Настоящий маньяк, явно на этом деле тронулся, а таким всегда везёт…

Трое мужчин оторвались наконец от склона и вышли на тропинку, где их дожидались подростки.

— Замечательно! — счастливо выдохнул один из них, высокий, худой, с крючковатым носом. — Потрясающая находка! Может подтвердить наши предположения!

— Это что же получается? — жадно спросила Тереска. — Оно действительно такое исключительное? И что здесь? Какого периода? Мы весь день голову ломаем и никак не можем догадаться. Скажите…

— А в палатке у нас ещё горшок есть, — добавила Шпулька. — Он в воду упал и разбился, нам очень жаль, но все черепки мы собрали. Вы думаете, этот горшок отсюда?

Вся компания, взволнованная и сияющая, направилась к палаткам. Зигмунт злорадствовал, так как трое археологов оказались точно в таком же положении, как и он чуть раньше, разве только их не пытались разорвать на мелкие клочки. Тереска со Шпулькой также засыпали их вопросами, не давая ни малейшей возможности вставить хоть слово.

Частично притихли они у палаток, и то только потому, что рядом с кострищем лежала длинная полоса туалетной бумаги, на которой из камушков и веточек был выложен категорический приказ: «Тихо!!!!!!» Роль шести восклицательных знаков играли все имевшиеся в наличии у ребят столовые приборы: три ложки, два ножа и вилка. Вне всяких сомнений, это было указание отсутствовавшего Янушека, опасавшегося, по-видимому, возможных восклицаний и излишне громкого восторженного обмена мнениями. Учитывая тесные контакты мальчишки с милицией, решено было выполнять его распоряжения.