— Нет Об этом ничего не говорил. Тереска подумала и распорядилась:

— Позвонишь на работу фотографу и спросишь, может, коллеги знают. Какие ещё факты?

Шпулька перечитала список и с сожалением замёт ила.

— Больше ничего. Мало. Пока видно, что замок в Мостах всем вредит. Надеюсь, что на расстоянии он не действует…

Когда на следующий вечер Тереска вернулась домой, её уже поджидала взволнованная подруга.

— Слушай, жертв, оказывается, было ещё больше! — зловеще сообщила она сразу же. — Я позвонила на работу, а там мне такого порассказали! Один техник с террасы свалился.

— Вот это да! — воскликнула Тереска. — И что? Разбился насмерть?!

— К счастью, нет. Только ключицу сломал. И тоже без всякой видимой причины. Я так разволновалась, что уже не пошла к тому мужу. А фотограф возвращается через несколько дней. У него были какие-то осложнения, поэтому он так долго там и провалялся. Осложнения уже вылечили, осталась одна нога.

— Ну и где он свою ногу сломал? В замке или в окрестностях? Сказали?

— Конечно. То есть сначала сказали, что в голени, а потом, что несколько сантиметров ниже колена, а потом начали спорить, на каком этаже, из чего следует, что все-таки в замке. С лестницы загремел.

— С какой лестницы?

— Не знаю. По их словам выходит, что свалился с лестницы и выпал наружу. Его не сразу нашли, и он очень замёрз. Внутри бы не замёрз.

— А техник? С ним как?

— О технике упомянули, когда кто-то крикнул, что скоро у них всех сотрудников прикончат. В трубке хорошо было слышно, как они там в комнате разговаривают. А тот, кто со мной говорил, начал жаловаться, что это сущее проклятье, сначала техник свалился с террасы, неизвестно почему — балюстрада там крепкая, и как он умудрился? А только ему гипс сняли, так электрик загремел. Для них наш фотограф — электрик. Я слышала, как они ещё кого-то вспоминали, да не знала, как спросить. Слушай! А теперь что делать?

— Пока допиши этих к списку замковых жертв. А вернётся отец, его расспросим. Дело, похоже, становится серьёзным.

Пан Кемпиньский вернулся домой в радужном настроении.

— Ну, мои дорогие, избавился я от этих Мослов! — воскликнул он с огромным удовлетворением ещё с порога.

В дверях кухни возник Янушек, который по поведению сестры и её подружки безошибочно определил, что что-то наклёвывается, и с интересом ждал дальнейшего развития событий.

— Ясное дело, избавился, раз они у него вылетели, — пробормотал он. — Тоже мне, нашёл, чему радоваться…

— Последний раз с ними связываюсь, — продолжал довольный пан Кемпиньский. — Так и быть, отмучаюсь напоследок, зато избавлюсь навсегда. В следующем году передадут эту инвестицию медеплавильному комбинату.

Тереска махнула рукой.

— Комбинат нам до лампочки. Это дело будущего. А кто был последним инвестором, узнал?

— Последним нас подвело Центральное управление курортов. Хотели там устроить санаторий и отказались. Не уложились в сроки, и теперь все переходит комбинату, а у того — своя бухгалтерия, пусть делают что хотят.

— А почему в сроки не уложились, узнал?

— Узнал. Их подвело проектное бюро.

— Какое проектное бюро?

— Этого я не знаю. Вы от меня слишком многого хотите, мои дорогие.

Тереска со Шпулькой отправились к себе наверх. Жутко заинтригованный Янушек поспешил за ними и протиснулся в комнату сестры.

— Эй, послушайте, в чем дело? — подозрительно спросил он. — Что-то слишком много разговоров о мослах, то мослы себе переломали, то мослы у кого-то вылетели. Танец скелетов какой-то. Что все это значит?

— Мы и сами толком не знаем, — ответила Шпулька и обратилась к Тереске:

— Я думаю, ему можно сказать. Вполне заслужил и вообще ещё пригодится. Ты как?

Тереска согласно кивнула.

— Странная история, — начала она объяснять. — Пока в наличии целых пять жертв неизвестно чего. Дело происходит в Мослах…

— В каком смысле в мослах? Ревматизм всех скрутил?

— Не в мослах в смысле в костях, а в Мослах — в посёлке. Название такое: Мослы. Там есть замок. Так вот, подозрительные дела творятся в том замке и в округе. И пока нам самим ничего не ясно.

— Ищут что-то, — сделал вывод Янушек. — Шарят в разных местах и сваливаются. А может, на них что валится. Вот и не признаются. Выдумывают всякую чушь, лапшу на уши вешают, чтобы никто не догадался и тоже не кинулся искать. Не иначе!

— А муж с пробкой? Он что? Тоже искал? На шоссе?

— Кто его знает, был он на том шоссе или нет. Его же не на шоссе нашли. Он сам до больницы дотелепался, разве не так? А кроме того, сам сознался, что нервничал. Сознался или нет?

— Сознался.

— А спрашивается, с чего ему нервничать? Из-за дождя? Или жены? Разбежались! Точно вам говорю — из-за того, что пора было уезжать, а он ничего не нашёл. Это ещё можно понять.