– Ветки! – закричала Ершова, пытаясь в полете скорректировать свое положение и упасть точно на ветви, которые незадолго до этого она отрезала и сбросила вниз.

Мгновение спустя почти голая девушка тяжело рухнула в густые сосновые иголки.

– Ну и сколько будет бушевать эта гроза? До завтра? – мрачно спросил Слюнько, который уже вытер со своего лица все потеки от сока, вылитого на него академиком Защокиным.

– Ну, не неделю же, – пробормотал Бубнов, на котором буквально не было лица.

– А вдруг! Бури разные бывают! – продолжал проявлять пессимизм Игорь Георгиевич.

Краем глаза он следил за окруженным свитой Александром Павловичем и наливался злобой и презрением.

– У меня есть предложение, – тихонько сказала Марьяна, наклонив голову к плечу профессора. – Давайте полетим в Краснодар вместо Сочи. Там нет грозы. Аэропорт работает.

Мгновение Слюнько молчал, потом в его глазах зажглись огоньки. В возбуждении он потер руки и бросил на Марьяну заговорщический взгляд.

– Мы их обгоним, – просипел он.

Бубнов, который страстно надеялся на то, что поездку отменят вообще, закрыл глаза.

– Мы прилетим в Краснодар и пересядем там на автобус, а потом возьмем такси, – продолжала Филимонова.

Ее волосы в электрическом свете лампы блестели, как медь.

– Правильно! – негромко стукнул ладонью по столу Игорь Георгиевич. – Таким образом мы окажемся на биостанции раньше конкурентов и возьмем под свой контроль процесс высиживания! Мы победим и всем докажем, кто тут настоящий ученый.

На его круглом лице появилось довольное выражение. Ситуация, которая еще недавно казалась патовой, могла повернуться совсем другим боком.

– Купите карту! Карту России мне! – в возбуждении прокричал профессор громким шепотом.

Бубнов встал и поплелся в сторону магазинов. У него тоже созрел хитрый план, но делиться им он пока ни с кем не собирался.

Мертвый орнитолог, который еще несколько минут назад был живым, лежал в зарослях рододендрона недалеко от обрыва.

– Мама, – проговорила Виктория, глядя на него, – мамочка!

По ее лицу заструились слезы. Они смешивались с потоками дождя, попадали в рот и забивали нос. Сушко зарыдала громко и безутешно, глядя на побелевшее лицо мертвого мужчины, но внезапно ей стало страшно.

– Кто его убил? – испуганно сказала она, поворачиваясь к завхозу, который неуклюже пытался ее успокаивать. – Кто? Давайте быстрее уйдем отсюда!

Она обвела глазами заросли, со всех сторон окружавшие здание биостанции. Убийца мог прятаться где угодно. Мест, в которых можно было укрыться, было предостаточно.

– Мы должны перенести погибшего в дом, – сказал Василий Борисович, – не паникуйте. Пока мы вдвоем, на нас вряд ли нападут. К тому же надо как можно быстрее выяснить, как именно он был убит, это может пролить свет на личность убийцы.

Виктория дрожала крупной дрожью.

– Берите его за ноги, – сказал завхоз, укрыв лицо погибшего плащом и взяв его за плечи. – И не тряситесь. Вы же врач!

– Я фельдшер по второму образованию, – ответила Сушко, которая всю свою сознательную жизнь была отличницей и получала красные дипломы везде, где только можно. – Фельдшер, а не врач.

– Неважно, – махнул рукой Василий Борисович, – для того, чтобы понять, чем и как убили человека, этого достаточно.

Он вытащил тело из зарослей рододендронов.

– Постойте! – воскликнула Сушко. – Насколько я знаю, тело нельзя трогать до прибытия милиции.

Иванов тяжело вздохнул. Ему было ясно, что от потрясения девица-зоолог совсем потеряла рассудок.

– Если мы будем ждать милицию, – строго сказал он, – то труп пролежит в кустах как минимум неделю! И заво… будет плохо пахнуть.

Виктория постепенно приходила в себя.

– Все равно надо обыскать местность на предмет улик, – сказала она.

– Мы обязательно сделаем это, только позже, – ответил завхоз, начиная терять терпение.

Он махнул рукой, ухватил тяжелое тело и потащил его к крыльцу. Сушко схватилась наконец за ноги тела и попыталась было нести его вместе с завхозом, но ее сразил очередной приступ рыданий.

– Ладно, я сам, – проворчал Иванов, услышав ее горестные всхлипы. – Кстати, нам надо срочно найти Курочкина. Может быть, он тоже убит.