Думцы уверяли, что не нарушали крестного целования. Василий надел шапку, поднял жезл:

– Так наказывайте виновных.

Дьяки вышли на двор. Указали на пятерых краснобаев, коих тут же схватили и били кнутом.

Польские послы Василию выговаривали:

– К нам явился человек под именем царевича. Сказывал, что спасен Небом, что Борис тайно умертвил царя Феодора, истребил знатнейшие роды. Но не то ли подтверждали и первейшие бояре, когда Димитрий правил? Мы верили, зная: мнимоусопшие подчас приходят отмстить злодейству. Король, Сейм не поверили докладчику. Сандомирский воевода, братья Вишневецкие на свой страх и риск поддержали его, но и они не въехали на Русь. Только мелкая родня да отдельные ляхи пошли охотниками. Войско Димитрия состояло из казаков донских и запорожских, россиян – перебежчиков. В Новгород – Северской земле ваше войско с воеводами перешло к Димитрию. Бояре приехали к названному царем с подарками. Не вопили ли, что нашли любимого Богом, кипели гневом. Когда пьяные ляхи говорили, что дали Димитрия вам. Не мы – поляки, но вы – русские признали Димитрия царем, встречали хлебом – солью, золотой утварью, шкурами. Ввезли в столицу, короновали и убили. В чем вина ляхов, приехавших в Москву уже позже, на свадьбу. За что они перебиты, сосаны? Почему удержаны? Если они целовали крест тому царю, его нет. Отчего не ехать им в Польшу? Послали вы к королю, а не известен вам каков будет ответ? Чего ждете?.. Димитрий – ваше дело. – ваше дело. е имеем причины жалеть о сем человеке, который по-вашему оскорблял вас, требовал и от нас признания его безумных титулов и едва ли мог стать надежным другом Польше. За погром, убийства и насилия безвинных ваших людей вы возлагаете вину на рассеявшуюся чернь, но не сам ли вице-председатель, теперь царь. руководил мятежом? Поверим вам, если немедленно разрешите всем ляхам и литве беспрепятственное возвращение в Речь.

С высоты истекших времен остро явственно, сколь наивны бывают умные мужи: на третий день царствования Василий Шуйский приказал привезти из Углича останки царевича Димитрия. Выставить раскрытый убранный гроб на всеобщее обозрение. Пусть любой придет удостовериться, что назвавшийся Димитрием был простым бродягою.

Филарет - митрополит Ростовский, Феодосий - митрополит Астраханский, бояре князья Воротынский, Петр Шереметьев, устыженные и присмиревшие Андрей и Григорий Нагие ехали в Углич за трупом. Как помним, Углич был расселен после известных послесмертных волнений. Оставшиеся верные не отдавали останков, взывая:

– Мы любили Димитрия младенцем, за него страдали. Лишенные живого, не хотим потерять мертвого!

Раскрыли многострадальный гроб. Видели рыжего отрока с ожерельем, платком в левой руке, орешком – в правой. В восторге славили нетление, целовали мертвого, исцелялись. На плечах несли раку до лодки. Пели гимны.

В Москве гроб по очереди несли виднейшие бояре. Василий лично принял рамена. Царица – инокиня, отрекшись устыжающих глупостей, шла рядом с государем и сыном. Еще раз просила отпустить ей грех лжи.

После показа останков собирались опустить их в Архангельском соборе в яму, оставшуюся от гроба Годунова. Там же в пределе лежал Иоанн с двумя сыновьями. Исцелявшиеся от трупа Димитрия болящие молили синклит оставить мощи навечно выставленными. И Димитрия надолго не трогали в деревянной раке, обитой багрянцем и атласом.

В царских же покоях мгновенно испарилась недавняя Димитриева пышность. Сняли и запихали в сундуки роскошные заграничные гобелены, свернули лакированные китайские ширмы, скатали персидские ковры, убрали серебряные французские подсвечники. Пустые стены Кремлевских палат выбелили и окропили святой водой, гоня бесов. В Москве брал патриарший посох Казанский митрополит Гермоген, как Василий, чуравшийся западных и восточных излишеств.

Казалось, Москве следовало успокоиться, а она опять шумела. Шептали о поспешности избрания Василия, что не патриарх помазывал его, что крестное целование ему недействительно, ибо не избыто проклятие Иова, анафемизировавшего любые церковные действа после Феодора Борисовича. Важной задачей Гермогена станет столковаться с Иовом, возможно завидовавшему, но ослабевшего и не желавшего возвращения, как разрешить народ от церковного проклятия. Пока же на Красной площади ежедневно шумели. Один перехожий рассказал, что на берегу Оки близ Серпухова столкнулся с тремя путниками. При рассказчике один из них расплатился с перевозчиком семью золотыми, вопросив:

– Узнаешь ли кого?.. Ты перевез государя своего Димитрия Иоанновича, спасающегося от московских изменников. Идет, дабы возвратиться с мстительным ополчением. Вот он! – и человек указал на младшего, реку переехавшего.

Болтуна трепали, а кто-то подтверждал: слух идет из Польши про жену Мнишека, приютившую в Сандомирском доме спасшегося царя. Да, нет. он живет в Самборе в монастыре, с ним один москвитянин дворянин Заболоцкий, но и князь Василий Мосальский уже тайно благоприятствует.

Невозможно договориться со всеми. К примеру. Марфа Нагая снова была недовольна. Вскоре после привоза в Москву нетленных останков ее сына, перехватили Марфино письмо к польскому королю, где она жаловалась Сигизмунду на плохое Василия с ней обращение. Держат ее в неволе. Есть – пить не дают.

Князь Григорий Петрович Шаховской, Димитриев ближний, возлютовал на отдвижку от нового двора и назначение воеводой в провинциальный Путивль, где надлежало сменить нерасторопного Бахтеярова. Путивль, после Новгорода – Северского вторая родина Димитриева движения, густел казаками, участвовавшими в воцарении Димитрия, щедро им награжденными, проевшимися и пропившимися, жаждущими кого – нибудь почаще возводить или низвергать. Шаховской, державший нос по ветру и против правительства, сразу же уловил общее желание. Он рассчитал: будь Димитрий жив, быть ему первым при царе, а не в Путивле. И вот, Шаховской, собрав городской совет с казачьим кругом, на вопрос, какая правда в столице, громогласно, с набиравшейся уверенностью отвечал: он сам видел, как в Москве, вместо царя Димитрия, убили какого-то немца. Труп этого немца и пинали, позже его сожгли. Немцем и из пушки стреляли. Бояре и Шуйский врут, чтобы утаить обещанную Димитрием свободу. Царь опирался не на мелкое дворянство и купцов, ему дороги казаки из крестьян и даже смердов с холопами. Скоро Димитрий вернется, уничтожит сословия, уничтожит места, уравняет в правах всех. Восстановит опять запрещенный Шуйским Юрьев день. Простой человек воссядет в Сенате. Пока Димитрий в укрытии, Василий готовит Новгород – Северской земле и Путивлю участь Новгорода при Иоанне за прежнюю природному царю поддержку.

Слова воеводы круг встретил бурным ликованием. Чересчур многие не хотели, чтобы их искали. Вольные люди передавали из уст в уста, и скоро от Москвы опять отпали Моравск, Чернигов, Стародуб, Белгород, Борисов, Оскол, Трубчевск, Кромы, Ливны и Елец.

Князь Андрей Телятевский поддержал Шаховского. Вдвоем собрали буйное войско и именем Димитрия взялись громить Шуйских окраинных воевод. Сложили головы за Василия князь Буйносов в Белгороде, Бутурлин в Осколе, Плещеев в Ливнах. Двое Воейковых, Пушкин, князь Щербатый, Бартенев и Мальцев пополнили темницы.