— Возьмите ваши вещички, Васяточка, и съезжайте от меня сию минуту. Все ваше я сложила, можете не проверять. И бутербродов туда, в чемодан, наклала — будет чем поужинать вам сегодня!

— В чем дело, Анна Петровна?! Что произошло?!

— Ничего такого не произошло… Вы ведь, Васяточка, жулик, Настя вас из детдома не брала, это все ваши враки. Вы на мою квартиру нацелились и хотели меня, старуху, обдурить, да не вышло у вас. А этот ваш Леопольт Польтович — он еще больший жулик, чем вы!.. Про него в газете будут писать!

Васятка угрожающе сделал шаг к пенсионерке, но она, отступив, сказала с тем же поразившим Васятку спокойствием:

— Даже и не пытайтесь меня придушить! Вам же хуже будет потом.

Васятка постоял, с ожесточением плюнул под ноги Анне Петровне, взял свои вещички и ушел.

Когда впоследствии Анну Петровну спрашивали, как же все-таки она разрешила явному жулику Васятке поселиться у нее, она объясняла:

— Он меня опутал, околдовал. Я при нем как под наркозом жила. Он как пульнет в меня своими черными, как ночь, глазищами, так у меня все внутри замирает. И я делаюсь вся как бы деревянной куколкой на нитках. За какую нитку он меня дернет, я то движение в угоду ему и сделаю!

Ее спрашивали:

— А как же вы набрались смелости этого Васятку потом прогнать от себя?

— Люди добрые помогли и… кончился его наркоз! — отвечала Анна Петровна с виноватой улыбкой.

Мама с папой пошли встречать Новый год к знакомым, а детей — старшего Генку и младшую Ниночку — оставили дома, на попечение бабки Надежды Карповны, прибывшей ради такого случая из Малаховки, с дачи. А в Малаховке в старом, скрипучем деревянном доме в одиночестве «кукует» (так он сам про себя говорит) дед Матвей Иванович.

Впрочем, дед, в прошлом полярник, бывалый зимовщик, любит такие «кукования»: под монотонный шум сосен хорошо «путешествовать» одному «по стране воспоминаний» — тоже дедовское выражение.

Дети уже поужинали, посмотрели любимую передачу «Спокойной ночи, малыши!» и в ожидании бабкиной команды: «А ну, по кроватям, малыши!» — сидят в столовой и, любуясь елочкой-подростком, стоящей на журнальном столике в углу, тихо разговаривают. Надежда Карповна сидит тут же в сторонке и продолжает смотреть телевизионные передачи одну за другой, безотрывно. Матвей Иванович говорит, что она не смотрит их, а «пожирает» и что он не раз слышал в малаховской тиши, как они хрустят в бабкиных глазах, подобно тому, как у нас на зубах хрустят диетические хлебцы.

Генка и Ниночка тем временем обсуждают волнующую их проблему: существует ли Дед Мороз как реальная личность или он всего лишь игрушка, фантазия?

— Эдик говорил, что он видел Деда Мороза совсем близко, как я тебя сейчас, — рассказывает Генка, снисходительно поглядывая на белые банты-бабочки в жидких каштановых косичках сестры.

Голубые глазенки Ниночки округляются. В них мучительное любопытство и легкий страх.

— А какой он?

— Точь-в-точь как наш, — кивком белобрысой головы Генка показывает на Деда Мороза, висящего на нитке под самой звездой на верхушке елки, — только у того, у живого, на ногах не валенки, а обыкновенные желтые туфли на… мокроупорке. А сам он здоровый-прездоровый, с елку ростом!

— А что он делал с детьми?

— Сначала он сам песенку спел, потом вокруг елки хоровод они с ним водили, а потом он всем детям раздавал подарки — такие кулечки, а в них конфеты, печенье и мандарины. Если мандарины большие, то по две на кулечек, а если маленькие — по три.

— А Снегурочка с ним была?

— Снегурочки не было. Дед Мороз сказал, что она простудилась (наверное, ее инфекция укусила) и лежит дома с температурой. А потом, когда все кончилось, Эдик и другие дети спускаются по лестнице, а Дед Мороз задрал свою дубленку и бежит, как ненормальный, вниз: топ-топ-топ! А из-под дубленки видны обыкновенные мужчинские брюки! Дети его хотели остановить, а он обыкновенным мужчинским голосом сказал им: «Не задерживайте меня, ребята, мне сегодня надо еще три елки-палки обслужить!» Эдик сказал, что это никакой не Дед Мороз, а обыкновенный дяденька-артист, его только нарядили под Деда Мороза и бороду из ваты привязали.

Генка рассказывает все это, но в глубине души ему ужасно не хочется поверить в свидетельские показания мальчика Эдика. А уж о Ниночке и говорить нечего! Она, отрицая их, так трясет головой, что банты-бабочки вот-вот сорвутся и упорхнут из ее косичек!

…Надежда Карповна вдруг поднимается со своего кресла и выключает телевизор.

— А ну, по кроватям, малыши!

И вдруг из прихожей доносится резкий, требовательный звонок.

Надежда Карповна и дети идут в прихожую.

— Кто там? — спрашивает Надежда Карповна, не открывая двери.

— Дед Мороз! — басят за дверью.

— А кого вам нужно?

— Девочку Ниночку и мальчика Гену! Отворите, пожалуйста.

Не снимая цепочки, Надежда Карповна открывает дверь, и вся троица в щель видит стоящего на площадке лестницы самого настоящего Деда Мороза. Всем троим кажется, что от него в квартире так и веет холодищем!

Цепочка снята. Дед Мороз входит в прихожую, на нем светло-желтый тулуп до пят на бараньем пышном меху, меховая шапка с длинными, болтающимися ушами, унты, в руках мешок.