Я поняла: пусть моя мать дружила с женами коллег мистера Карутерса, и они вполне могли принять ее сторону, однако эти дамы также знали, от кого больше пользы. Их мужья следовали за Джейсоном, а они следовали за своими мужьями.

– Ты отправил сообщение Джексу? – спросил Джаред у Мэдока, когда мы собрались возле бара. – Он мне не отвечает.

Мэдок достал телефон, просмотрел свои смс.

– Да, я два раза ему писал. Ответа не получил.

Джаред покачал головой. Он явно начинал беспокоиться.

Притянув меня к себе, Мэдок прошептал:

– Я собираюсь в уборную. Хочешь присоединиться? – спросил он, поиграв бровями.

– Ммммм. – Я приложила палец к подбородку, раздумывая. – Мэдок Карутерс пойман в компрометирующей позе со своей сводной сестрой в мужском туалете. Джейсон Карутерс опозорен на глазах всего Чикаго, – прочитала я воображаемый заголовок с улыбкой.

Он шлепнул меня по заднице, двинувшись спиной вперед, и произнес одними губами:

– Ты такая горячая.

Развернувшись, Мэдок скрылся в коридоре, в то время как Джаред увел Тэйт на танцпол. Я улыбнулась, глядя на них, благодарная, что мой муж не страдал такими заморочками относительно танцев. Они всего лишь слегка покачивались, обнимая друг друга, но с его стороны было мило хотя бы попытаться.

Дожидаясь Мэдока, я осталась возле барной стойки, однако даже спустя пять минут он не вернулся. Пришлось сжать бедра в попытке проигнорировать его предложение к нему присоединиться.

Достав сотовый, заметила, что Джекс и мне не ответил. Странно. Не выходить на связь – не похоже на него. Куда он делся?

Я ступала осторожно, чтобы не споткнуться на своих высоких каблуках, лавируя между маленькими группками людей. Когда добралась до более тихого коридора, набрала номер Джекса и поднесла трубку к уху.

– Как сильно ты этого хочешь? – послышался голос моей матери из мужского туалета. Мой взгляд метнулся к створчатой двери. Она говорила тихо, соблазнительно, и это означало лишь одно.

 Подойдя ближе, приоткрыла дверь, чтобы заглянуть внутрь. Они с Мэдоком стояли друг напротив друга. Я поморщилась, увидев, что она прислонилась к стене, задрав юбку до уровня бедер. Мэдок просто смотрел на нее.

Какого хрена он смотрел на нее?

Мэдок потер лоб ладонью.

– Ты действительно что-то с чем-то, да?

– У меня забронирован номер в "Фор Сизонс", Мэдок. Подумай, как приятно будет. Одна ночь со мной, и ты получишь то, что хочешь. Я откажусь от дома. Ты хотел меня той ночью, разве не так?

Той ночью? Что между ними произошло? Я с трудом могла расслышать их речь, в ушах так зашумело, что к глазам подступили слезы.

– Да, – выпалил он, принявшись мыть руки. – Настолько сильно хотел, что сбежал и переспал с другой сразу после того, как оставил тебя в домашнем кинотеатре.

О, Боже. Сжав кулаки, стала делать вдохи все быстрее и быстрее. Мое лицо пылало от злости. Ноги словно приковало к полу.

Какого черта? От удара моего кулака дверь распахнулась так резко, что врезалась в стену. Они оба обернулись лицом ко мне, однако я остановилась как вкопанная у порога.

– Фэллон! – Мать с показным энтузиазмом начала поправлять свое платье. Прижав ладонь к груди, она посмотрела на меня сочувственно.

– Фэллон. – Мэдок поднял руку и покачал головой, будто пытался остановить мои мысли. – Детка, это ерунда, ясно? Посмотри на меня.

– Я же тебе говорила, милая, – сказала мама. – Ты безразлична Мэдоку. У нас с ним…

– Нет никаких "нас"! – гаркнул он, послав ей убийственный взгляд.

– Значит, расскажи ей. – Она оттолкнулась от стены: лицо невозмутимое, голос спокойный. – Расскажи ей о том, что случилось в домашнем кинотеатре, как ты поцеловал меня…

– Заткнись! – Мэдок подошел ко мне. Он выглядел так, словно испытывал боль. – Фэллон, посмотри мне в глаза.

Что? Я потупила взгляд в пол, пытаясь разобраться во всем.

– Спроси его, – донесся голос моей матери откуда-то сзади нас. – Я предупреждала, ему нельзя доверять, Фэллон.

Когда закрыла глаза, появилось ощущение, что мои ноги тают.

– Фэллон, ничего не было! – сказал кто-то. – Я не прикасался к ней. Она поцеловала меня…

Я ненавидела повороты. Закрытые двери.

До сих пор слышала, как они говорили, однако слов разобрать не могла. Я не чувствовала ног. Ничего не чувствовала ниже колен, даже если напрягала мышцы.