Она несла два кинжала, длинный и короткий, за спиной была подвешена алебарда: висела также маленькая арфа, неудобная по сравнению с этим оружием, она позаимствовала ее у Пелланора. – Будьте осторожны, – прошептал Пелланор, хотя она знала, ему хочется сказать Возвращайтесь скорее. В ее отсутствие могло случиться все, что угодно.

Но это нужно сделать.

Пересечь ров было легко. Бандиты за эти недели натаскали в него булыжники и землю, сломанные деревья и брусья, чтобы обеспечить опору своим приставным лестницам. Проходя под лесными деревьями, которые в данный момент притащили ближе к стене, она проследовала между двумя наблюдателями, мужчиной и женщиной, отвратительными грубыми животными, которые припали к земле, словно волки, поджидавшие жертву у воды. Даже если бы у нее не было магических способностей, подумала она, она учуяла бы в темноте их запах. Однажды ночью она прогулялась к краю лагеря Балгодоруса, это мили примерно полторы по сильно наклоненной почве. Видела мерцание знаков защиты и эльфова огня, что огораживали это место, защищая его, как ее собственные защищали стены Палмогрина.

Поляна, которую она искала сегодня ночью, была в полумиле от лагеря бандитов и долго ею изучалась. На ней стояло обожженное дерево, развалившееся от старости, единственное, уцелевшее от какого-то давнего пожара. Скала, на которой оно росло, казалась естественной, до тех пор, пока не глянешь на нее под определенным углом и осознаешь, что она высечена в форме припавшей к земле свиньи. На вершине было углубление, в котором скапливалась роса. Вокруг этого углубления Дженни пальцами начертила круг, а ее глаза, скользнувшие по нему, были полузакрыты.

Она воссоздала в сердце энергию луны, когда та приблизится к своей смерти на день ближе, чем сейчас. Вращение звезд, белых, равнодушных и древних. Пальцами она сплетала лунный свет, скользяще-холодный, как тяжелый шелк, и с помощью маленькой ложки из хрусталя и серебра, которую вытащила из кармана, зачерпнула с травы росу. Паутиной и молочаем она связала заклинания и снова смахнула их с ложки в воздух: шепот тоски и боли. Тенями волос она рисовала руны во мраке, а из тусклых вспышек звезд создавала бледные сиглы света.

Ее колени упирались в скалу и она высвободила из футляра арфу: баюкая в руке, как баюкала детей, когда те были младенцами. Для двух рук едва хватало струн. Заклинания, которые она плела, она изучила у дракона Злого Хребта, и едва ли знала, какие эмоции вплела в свет завтрашней луны, завтрашних звезд, когда вплетала их прошлой ночью в косые лучи молочных теней нынешнего вечера.

Страстное желание того, что ушло навсегда. Разрывающая сердце сладость, пылающая в сердцевине горького плода. Рука, изогнутая вокруг иллюзии огня или драгоценного камня; книги, укрытые глубоко в земле.

В течение двух недель она приходила сюда, пока серебряная монетка луны разрасталась до максимума, а затем постепенно сжималась: говорили, что это Сумрачный Бог накрывал рукавом чистый лист, на котором писал то, что человек не может прочитать, ибо это приведет к его гибели. В течение двух недель она создавала эту песнь мечты о тоске. Теперь, в тишине, что наступила за этой песней, она ожидала.

Вдалеке, справа от нее один из следящих за поместьем прихлопнул комара и выругался.

Звезды перемещались. Высоко поднялась луна, возглашая свой триумф. Болели кости и тело. Сверх того, тоска этого заклинания – одного из видов заклинаний без слов, – была ее собственной. Среди деревьев шевельнулись легкие туманы, не выше коленей Дженни, и в это время она почувствовала в воздухе перемену, которая напомнила ей о рассвете.

Она подтянула к себе туман и неустойчивую иллюзию снов. Похожая на оленя из стекла, она искала обратную дорогу сквозь чащи и мокрые от росы папоротники, сквозь лощину, где среди грибов и каменных кругов танцевали сказочные огоньки. Те две скотины в пикете, которые косились на новые каменные стены на другой стороне открытого пространства, на заполненный хламом ров с водой и разрушенные флигели, не заметили ее, когда она задержалась между ними, глядя на Пелланор Холд.

Грубый квадрат каменных стен, со стороной около 60 ярдов, плыл в молочном заносе тумана. Башенки на каждом углу и блокгауз на западе. Ворота и надвратное помещение. Конюшни и амбары. Триста пятьдесят человек – мужчины, женщины, дети…

Балгодорусу это виделось подарком в виде хорошего южного вооружения и стали, рабов для продажи и зерна, чтобы кормить банду. И сама Дженни, магическое оружие в руках Закона.

Как эта девушка, кто бы она ни была, была оружием Черного Ножа.

А помимо этого она видела выжженное опустошение Кайр Дхью; Ардика, который метался в одиночестве среди бараньих шкур большой занавешенной кровати, которую делил с братом. Джона в кабинете с очками в руке, который снова и снова перечитывал один эпизод, дважды, трижды, в свете свечей, а потом тихо оперся лбом на руку.

Она закрыла глаза. Всего лишь свистнуть Лунную Лошадку и поехать.

Это пятно света на парапете, должно быть, Пелланор, ожидающий ее сигнала снизу, чтобы спустить веревку.

Рассвет размыл тьму над стенами легчайшей серой бледностью.

Дженни вздохнула и укуталась в невидимость. Словно клочок тумана она опять прошла среди развалин деревни, мимо дозорных бандитов, к осажденному Холду.

Личинка из мяса, долгоносик из риса.