– Слышь, Зверодер, я тебя на деле-то мочить не собирался. У меня этот, как там, рефлекс убийства взыграл. Помоги-ка с ранцем...

Зверодер пожимает плечами и помогает мне влезть во вьетконговский рюкзак. Потом я помогаю ему надеть полевой ранец. Говорю ему:

– Ты мне купить сайгонский чай?

Звер скалится. Посылаю ему воздушный поцелуй.

– Не волнуйся, maleen, я много сильно тебя любить.

Зверодер сплевывает.

Ковбой машет рукой, и Алиса становится в голове колонны.

Я говорю:

– Ни пуха, Джангл Банни.

Алиса показывает мне средний палец. Затем поднимает вверх кулак правой руки и встряхивает им. На синей холщовой хозяйственной сумке, перекинутой у Алисы через плечо – предупреждение: «Если прочитал – слишком близко стоишь».

Ковбой машет рукой, и отделение выдвигается.

Снаряжение – как мешок с камнями, еще тяжелее, чем раньше.

Зверодер говорит салаге Паркеру.

– Не иди так близко за мной, салага. Не хочу, чтоб меня разнесло, когда ты на мину наступишь.

Паркер отходит подальше.

Как у меня заведено, отдаю честь Зверодеру, чтобы снайперы, которые могут тут обретаться, решили, будто он офицер, и пристрелили его, а не меня. С тех пор как я нарисовал сверху на каске красное мишенное яблочко, я стал немного всего шугаться.

Зверодер отвечает на мое приветствие, сплевывает и улыбается.

– Ну ты и комик, сукин ты сын. Конкретный клоун.

– Ничем помочь не могу. – отвечаю я.

Топаем дальше на поиски того, чего найти нам совсем не хочется. И когда от усталости начинает ломить кости так, что обрывается связь между телом и рассудком, мы топаем еще быстрее, как зеленые призраки в сумрачной полутьме.

Почти неслышное щелк вдруг доносится откуда-то и отовсюду одновременно.

Птица устраивает истерику. Еще одна заливается над головой. И огромная масса птиц перемещается в гуще листы.

Алиса замирает и прислушивается. Он поднимает правую руку и сжимает ее в кулак.

Внимание!

Я падаю лицом вперед. Все мое тело изнемогает от тысячи природных мук, наследья плоти, когда каждая жилка каждого мускула умоляет не шевелиться, но ты решаешься и превозмогаешь эти возражения силой воли, которая сильнее мускулов, и насильно заставляешь тело сделать еще один шаг, потом еще шаг, еще всего один лишь шаг...

Ковбой оценивает ситуацию. Потом командует:

– Ложись!

Дрожащие тени валятся на палубу по мере того как приказ Ковбоя эхом передается от одного к другому назад по тропе.

Я говорю Ковбою:

– Брат, я так надеялся, что меня сейчас снайпер щелкнет, чтоб хоть какая-то польза от моего падания была. Я, типа, думаю, это кино мне не понравится...

Ковбой внимательно наблюдает за Алисой.

– Джокер, хватит чушь пороть.

Стоя на коленях, Алиса изучает тропу на несколько ярдов впереди себя, которые еще просматриваются. Дальше тропу заглатывают гладкие, темно-зеленые тропические растения. Алиса внимательно и очень медленно осматривает кроны деревьев. «Что-то здесь не так, брат».

– Точно так, Ковбой. Все мои мандавохи разорались: «Все за борт! Все за борт!»

Ковбой не отвечает, не отрывая глаз от Алисы.

– Нам надо вперед, Черный.

Джунгли молчат, слышно лишь поскрипывание крышки – кто-то фляжку открывает.

– Прибежал, сиди и жди. Прибежал, сиди и жди. – Алиса смахивает с бровей пот. – Вот чего я больше всего хочу, так это вернуться на высоту и выкурить с тонну дури.

В смысле – ты уверен, что здесь безопасно? Я ... Подожди! ... Что-то было.

Тишина.

– Птица? – говорит Ковбой. – Или ветка упала. Или -

Алиса покачивает головой.

– Может, так... Может... А может – затвор передернули.

Голос Ковбоя становится суров:

– У тебя мания преследования, Черный. Здесь гуков нет. И еще километров четыре-пять не будет. Мы должны идти вперед, а то гуки успеют засаду выставить. Ты же знаешь...

Донлон подползает к Ковбою не отрывая трубки от уха.

– Одинокий Ковбой, дед запрашивает отчет о нашей дислокации.

– Двигай вперед, Черный. Я не шучу.

Алиса закатывает глаза.

– Ну, ноги, давайте в путь.

Алиса делает шаг, останавливается.

– Весело, как никогда...

Говорю своим фирменным голосом Джона Уэйна:

– После Вьетнама о войне будут плохо думать.

Папа Д. А., который идет замыкающим Чарли, отзывается:

– Эй, Мистер вьетнамская война, мы тут участок под ферму забьем?

Ковбой обрывает:

– Заткнуться всем нахрен.

Алиса мнется, что-то бормочет, делает еще один шаг вперед.