Согласно внутренним часам, в камере мне пришлось провести весь день. Этого времени было достаточно, чтобы в очередной раз прийти к выводу, что я — дура. Нужно было с самого начала бежать из страны, как только Александр поставил мне первый ультиматум. Никакого Паука, никакого Волка. Просто бежать как можно дальше. Что же, на собственных ошибках учатся гораздо эффективней. Если выживу, это станет хорошим уроком на будущее.

В момент, когда мне окончательно надоело сидеть в серых стенах, дверь, наконец, открылась. На пороге вновь оказался шрамолиций и я почти привычно вздрогнула, при взгляде на его лицо. Не было ни малейшего сомнения, что он только и ждет момента, чтобы безнаказанно насладиться местью. Мало мне Паука, желавшего перерезать мне горло, теперь еще и шрамолиций. Дурная мода.

– Вставай, - приказал он и я поспешно задвигалась, не желая испытывать судьбу. Кто его знает, может и ударить за медлительность. С некоторых пор я стала особо ценить наличие всех частей тела в комплекте и отсутствие боли. Пусть все так и останется, пока есть такая возможность.

Мужчина свел мои руки на животе и я почувствовала, как на запястьях защелкнулись наручники. Сияющие, стальные, они совсем не внушали оптимизма.

– Шевелись! Тебя уже ждут, - тычок в спину вынудил сделать несколько шагов и оказаться в коридоре.

Мы проделали уже знакомый маршрут до туалета и дальше, пока не уперлись в большую стальную дверь. Стилет все еще находился в моих волосах, не привлекая внимания моего сопровождающего. Несмотря на наручники, я была уверена, что смогу вытащить его из волос. Вопрос в том, успею ли им воспользоваться?

Шрамолицый отпер дверь и вытолкнул меня из коридора. Против ожидания, дверь вела не в очередной коридор, а на улицу. Мощеный двор между серыми бараками зарос травой, упорно пробивавшейся между булыжниками. Солнце уже село. Ночное небо было усеяно звездами во главе с серпиком нарастающей луны. Я полной грудью вдохнула свежий воздух и поежилась от холода. Здесь было гораздо холоднее, чем в камере.

Еще один тычок в спину, и я пересекла двор, повинуясь указаниям мужчины. Мне казалось, что после каждого такого тычка на спине расцветает огромный синяк, но кого это волновало? В конце концов, после смерти синяки меня уже вряд ли будут волновать.

Наконец, мы зашли в другое здание. Оно было выше остальных, не меньше пяти этажей и выглядело не таким заброшенным, как постройка, из которой мы вышли. С лампочками здесь было почти так же плохо, как и в моей камере, так что деталей по пути рассмотреть не удавалось. От двери сразу начиналась лестница. Очередной тычок между лопатками убедил меня, что нужно двигаться вверх.

Мы поднимались выше и выше. Я насчитала минимум три пролета, пока, наконец, очередной болезненный удар в спину не приказал остановиться. Такой однообразный способ коммуникации начинал надоедать. Тусклый свет единственной лампочки под потолком не давал толком разглядеть площадку. Облупившиеся стены, грубый, залитый цементом пол — ничего примечательного. Единственной деталью, выбивавшейся из общей картины, была дверь: деревянная, добротная, с массивной ручкой. На фоне серого бетона она смотрелась неуместно, словно попала сюда из приличного особняка.

Тюремщик уставился на мое лицо и от этого взгляда по коже побежали мурашки. Выражение глаз шрамолицего мне не понравилось. Нечего было даже надеяться на счастливый исход, если попаду в его руки.

– Без фокусов, девочка. Иначе поймешь, что такое действительно плохо, - видимо, до этого момента, в его понимании, плохо мне не было.

Стараясь не встречаться глазами с холодным, злым взглядом, я отернулась. На душе было тяжело. Холодный страх пробирал до глубины души. До этого момента до меня, казалось, не доходило, что конец настолько близок. Вот он, момент икс, ради которого Паук отпустил меня из своей сети. С внезапным малодушием я поняла, что предпочла бы сейчас оказаться рядом с убийцей, ежечасно рискуя стать жертвой безумных голосов в его голове, чем сделать шаг и оказаться за этой красивой дверью. Осталось лишь молить госпожу удачу о благосклонности.

Грубо ухватив меня за плечо, шрамолицый открыл железную дверь. По сравнению с полумраком, царившем на лестнице, здесь было более, чем светло. Зажмурившись от непривычно яркого света, я ощутила вошла в комнату. Сквозь неплотно прикрытые веки удалось разглядеть, что мы находимся в большом кабинете.

Взгляд выхватывал отдельные предметы и лица. Первым, что бросилось в глаза, было огромное, во всю стену окно. Шторы были опущены, но сквозь щель была видна луна, ярким пятном украшавшая темный бархат неба. Под потолком сияла огромная люстра, бывшая основным источником света.

Открытое пространство кабинета визуально разделялось на две зоны, рабочую и совещательную, как я их про себя окрестила. Стены возле окна, были отделаны деревянными панелями, перемежавшиеся встроенными книжными полками. Большой письменный стол с компьютером был занят грузным мужчиной лет сорока. Не знаю как, но я сразу поняла, что этот человек здесь главный. От него исходила почти ощутимая волна мощи, присущая настоящим лидерам. Возможно, именно его слово может меня спасти. Или убить, что также вероятно.