Часам к четырем Бэлль готова была расплакаться, поскольку не смогла купить билет на корабль. Из разговоров с посредниками она поняла одно: большинство кораблей были торговыми судами, которые не брали пассажиров, а на тех кораблях, куда пассажиров брали, хотели посмотреть ее документы, прежде чем продать ей билет.

Порт напоминал вонючий, душный, осипший улей. Огромные мужчины потели, разгружая и загружая суда, что-то кричали друг другу, когда опускали или поднимали громадные деревянные ящики. Другие катили бочки по наклонной доске, потом по булыжной мостовой к ожидающей подводе.

Груженые телеги и тачки, которые тянули усталые старые лошади, громыхали, проезжая через толпу. На кораблях перевозили даже скот: коров, лошадей, коз. В какой-то момент пара молодых бычков взбрыкнула, растолкала моряков, портовых грузчиков и остальных людей на причале. На Бэлль постоянно глядели, ее толкали. Девушке докучали попрошайки, а юная негритянка в лохмотьях даже попыталась сорвать у нее с головы шляпку.

Бэлль было очень жарко. Она устала, и ей было страшно. Ее тысячи раз предупреждали, что Новый Орлеан — опасный город, но только сегодня в порту она осознала насколько. Повсюду бегали стайки грязных полуголых пяти-шестилетних детей со спутанными волосами. Малыши высматривали, что бы стащить. Бэлль увидела самых низкосортных проституток, которые вываливали свою грудь на всеобщее обозрение и зазывали мужчин при свете дня. Увидела бесчисленное множество пьяных и наркоманов — по их желтоватым, вытянутым лицам с уверенностью можно было сказать, что они пристрастились к опию. Бэлль слышала столько слов на разных языках, видела представителей всевозможных национальностей: от китайцев до коренных индейцев. И, несмотря на то что она с первого дня в Новом Орлеане знала, что этот город стал домом для представителей всех рас и вероисповеданий, до сегодняшнего дня ей не доводилось лицом к лицу сталкиваться с теми, кто живет на самом дне.

Перед тем как выйти из дома, Бэлль предусмотрительно засунула б'oльшую часть денег в кошелек, надежно прикрепленный к поясу юбки, но, глядя на окружающих, понимала: все, что у нее есть — одежда, туфли, даже чемодан — желанная добыча для воров. Она ни на секунду не расслаблялась и не позволяла себе отвлечься. Но время шло, и Бэлль становилось все тревожнее, ведь если до наступления ночи она не сядет на корабль, ей придется искать ночлег. Ей было страшно даже представить себе, какой ночлег она сможет найти в подобном месте.

— Эй, мисс, сегодня вечером во Францию отчаливает «Служанка из Кентукки».

Бэлль удивилась, когда к ней обратился паренек. Он до боли напомнил ей Джимми из Лондона — такие же рыжие волосы и веснушки.

— Он берет пассажиров? — спросила она.

Парнишка махнул рукой, указывая куда-то вдоль причала.

— Это не пассажирский корабль, — сказал он. — Но я знаю капитана. Думаю, он вас возьмет.

— А ты кто? — строго спросила Бэлль, поскольку раньше никогда не встречала этого парнишку и удивилась, что он знает, куда ей нужно.

— Меня зовут Эйбл Густанг, помогаю тут, в порту. Я слышал ваш разговор с одним из посредников и подумал, что вы отчаянно хотите отсюда убраться. Бежите?

— Нет конечно, — ответила Бэлль и едва не засмеялась — настолько разительным было сходство с Джимми. Она тут же почувствовала, что может доверять этому пареньку. Эйбл был худощав и бос, его рваные штаны были обрезаны до середины икр. Бэлль решила, что ему не больше двенадцати. — Я приехала в Америку без документов и очень хочу вернуться домой, — объяснила она.

— Вы работали проституткой? У них часто нет документов, — сказал парнишка.

— Нет, — ответила Бэлль, но не была уверена в том, что в ее голосе прозвучало праведное негодование.

— Что ж, подозреваю, что сюда вас в любом случае привез мужчина, — продолжал Эйбл, прищурившись, потому что солнце светило ему прямо в глаза. — Так обычно бывает с красивыми девушками.

Бэлль улыбнулась.

— Ты напоминаешь мне одного моего знакомого. Но я сильнее, чем кажусь на первый взгляд, поэтому даже не пытайся провести меня. Если устроишь меня на корабль, получишь награду.

— Десять долларов? — уточнил Эйбл.

— Это честная сделка. Если только корабль пригоден для плаванья и мне не придется спать в трюме или с капитаном.

Эйбл улыбнулся. Во рту у него недоставало нескольких зубов.

— Он может вести себя как настоящий джентльмен. Я однажды работал у него, он неплохой мужик.

«Служанка из Кентукки» оказался внушительным пароходом, но когда Бэлль подошла поближе, ее сердце ухнуло вниз, поскольку судно было ржавым и заброшенным, и девушка засомневалась, что оно сможет обеспечить ей хотя бы часть того комфорта, которым она располагала, плывя на пассажирском корабле в Новый Орлеан. Однако «Служанка из Кентукки» направлялась в Марсель, а это гораздо ближе к Англии, чем Нью-Йорк. И в любом случае было уже слишком поздно отступать.

— Постойте здесь минутку, я поговорю с капитаном, — сказал Эйбл. — Не убегайте, ладно?

Бэлль заверила его, что с места не сойдет, и стала глядеть в спину парнишке, шагавшему по трапу с уверенностью взрослого человека.

Прошло минут десять. С каждой минутой Бэлль волновалась все сильнее. Внезапно Эйбл появился на причале в сопровождении невысокого полного человека, одетого в темный пиджак с золотым позументом и фуражку. Мужчина смотрел на Бэлль. Эйбл что-то взволнованно говорил, размахивал руками, как будто в чем-то убеждал его.