— Вы сказали, покойный был вашим другом…

У Бэлль внутри все сжалось от этого вопроса. Она заподозрила, что полицейский догадался: Фальдо был ей больше, чем друг. Полицейский был молод (не старше двадцати пяти лет), высок, красив. У него были светло-каштановые коротко подстриженные волосы и сияющие голубые глаза, на которые она сразу обратила внимание. Но каким бы красавчиком он ни был, полицейские были людьми опытными, и одурачить их было непросто.

— Да, просто другом, — подтвердила Бэлль. — Он был очень добр ко мне, когда я сюда приехала, помог мне снять этот дом. Обычно он навещал меня, когда приезжал в Новый Орлеан по делам.

Полицейский записал ее показания в блокнот и опять поинтересовался, как ее зовут. Бэлль вынуждена была сказать, что ее зовут Энн Талбот, поскольку Фальдо открыл счета именно на это имя. Возможно, и арендатор знал ее под этим именем. Продолжить допрос помешал второй полицейский, который привел доктора. Все трое направились в спальню.

Бэлль осталась в кухне. Она поставила на плиту чайник, чтобы сделать кофе. Ее сердце колотилось так неистово, что она была уверена: трое присутствующих слышат его стук.

Всего через пару минут из спальни вышел врач — невысокий, плотный, лысый мужчина в очках.

— Что ж, моя дорогая, все указывает на то, что ваш друг умер от сердечного приступа. Соболезную. Я позвоню в морг, чтобы забрали тело.

Полицейский, который задавал вопросы и представился лейтенантом Ренделлом, остался с Бэлль, когда его напарник и доктор ушли.

— Должно быть, случившееся стало для вас настоящим потрясением, — сказал он Бэлль, когда девушка налила ему чашку кофе. — У вас есть родственники, к которым вы могли бы поехать?

Бэлль ответила, что нет, и опять расплакалась. Полицейский погладил ее по голове и спросил, был ли Фальдо ее любовником.

— Нет, — всхлипывала Бэлль. — Он женатый человек, у него дети. Поэтому все это так ужасно. Я надеюсь, вы не станете рассказывать его жене обо мне. Она, скорее всего, все поймет превратно.

— Еще бы! Простите меня, мисс Талбот, но мало найдется жен, которые поощряли бы визиты своих мужей к таким красавицам, как вы, — заметил полицейский, и по блеску в его глазах она поняла, что он не поверил ни единому ее слову. — Но поскольку ничего необычного или странного следствие пока не выявило, я не вижу необходимости сообщать жене мистера Рейса подробности, кроме того что он умер в дешевой гостинице.

Бэлль поблагодарила его.

— Но мне интересно, зачем девушке-англичанке приезжать в Новый Орлеан, — продолжал Ренделл, не сводя с нее пронзительных голубых глаз. — Я бы еще понял, если бы вы приехали в Нью-Йорк или Филадельфию, даже в Чикаго, — но только не сюда. Новый Орлеан — опасный город.

— Я приехала сюда не одна, но потом меня бросили, — ответила Бэлль. — Как только я накоплю достаточно денег, чтобы вернуться домой, я сразу же уеду.

— Не хотите рассказать мне об этом человеке?

Бэлль едва сдержала смех — у этого полицейского были обворожительные манеры.

— Нет, я не хочу о нем говорить, — сказала она. — Единственное, чего я хочу, — чтобы эта ужасная ночь поскорее закончилась. Но боюсь, что больше не смогу спать в кровати, на которой умер Фальдо.

— Если пожелаете, я мог бы на ночь проводить вас в недорогую гостиницу, — предложил Ренделл. — Тут за углом, на Канал-стрит, есть одно тихое приличное место.

— Это так любезно с вашей стороны, — сказала Бэлль. — Но я не могу позволить себе снять другое жилье.

— У вас есть работа? — поинтересовался он.

— Да, я работаю в шляпном магазине, — ответила Бэлль, надеясь, что полицейский не станет расспрашивать, где именно. — Но там не очень много платят.

— Мистер Рейс вас ударил? — спросил Ренделл, пристально глядя на Бэлль. — Чуть раньше я заметил на вашем лице какую-то тень, но сейчас вижу, что на подбородке наливается синяк.

— Я взбиралась на крыльцо, — пояснила девушка, — упала и ударилась о балюстраду.

К счастью, приехала повозка из морга. Цокот лошадиных копыт гулко раздавался на тихой улочке. Вошли двое. Ренделл показал им спальню, и через пару минут они вышли, унося на носилках накрытое одеялом тело Фальдо.

Ренделл попрощался с Бэлль, выразив надежду на то, что с ней все будет в порядке, но у двери замешкался и оглянулся на сидящую и плачущую у печи девушку.

— Так не хочется оставлять вас одну, мисс, — произнес он хриплым голосом.

— Если вы останетесь, пойдут пересуды, — резко заявила она. — Мало того что здесь умер человек, так еще и полицейский остался ночевать!

— Да, наверное, вы правы, — согласился Ренделл. — Я хотел сказать, что было бы хорошо, если бы с вами кто-нибудь остался.