Двое мужчин средних лет стояли и о чем-то беседовали. Краешком глаза Бэлль заметила, что они прервали разговор и посмотрели в ее сторону. Она полуобернулась, тряхнула головой и призывно улыбнулась, а затем стыдливо потупила взгляд.

Бэлль понимала, что приставать к мужчине прямо в фойе неприлично, но она и не собиралась так делать. Ей рассказывали, что гостиничные консьержи могут предоставить постояльцам девушку за приличное вознаграждение, и Бэлль верила, что здешние консьержи ничем не отличаются от других, разве что они более проницательны, чем их коллеги в менее дорогих гостиницах.

Девушка остановилась рядом с украшенным позолотой столом в форме полумесяца и стала оглядываться, как будто в ожидании знакомого. Она заметила взгляд еще одного мужчины и улыбнулась ему, потом опустила глаза. Даже из-под полуопущенных ресниц она видела, что он рассматривает ее и ему очень нравится то, что он видит.

Она тут же мысленно возвратилась к Марте. В Новом Орлеане Бэлль всегда чувствовала себя всесильной, когда мужчины входили и одаривали ее взглядом, который говорил об их вожделении. Она опять ощутила знакомое состояние и перестала бояться. Ей было очень хорошо.

— Est-ce que je peux vous aider? [24]

Бэлль вздрогнула. Она не заметила, как к ней подошли. Мужчине было лет пятьдесят, он был худощавый, седой, с аккуратно подстриженными усиками и бородкой клинышком. У него были очень маленькие темные глаза. Одет он был в простой черный костюм. По одежде она не могла бы сказать, служащий ли он гостиницы, но чутье подсказывало ей, что он здесь работает.

— Я не говорю по-французски, — ответила Бэлль, хотя и была абсолютно уверена, что он спросил, не нужна ли ей помощь.

— Я говорю по-английски, — сказал мужчина на таком безупречном английском, как будто был ее земляком. — Я месье Паскаль, консьерж. Я поинтересовался, чем могу вам помочь. Вы кого-то ожидаете?

— Да, вероятно, именно вас, — кокетливо ответила Бэлль, хлопая ресницами.

Консьерж едва смог скрыть улыбку. Бэлль догадалась, что он подошел к ней, потому что она показалась ему подозрительной, но не мог с уверенностью сказать: то ли она проститутка, которая ищет клиентов, то ли действительно ждет кого-то из друзей или родственников. Бэлль решила: хорошо, что у него возникли сомнения. Насколько ей было известно, любой консьерж чует проституток за километр, следовательно, ее одежда и поведение выглядят убедительно.

— Вы ожидаете кого-то из постояльцев? — продолжал расспрашивать месье Паскаль.

Бэлль понимала, что должна рискнуть. Была не была! Вполне вероятно, что он вытолкает ее взашей на улицу, но, с другой стороны, может отнестись к ней как к небольшому дополнительному доходу.

— Возможно, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Думаю, это зависит от вас.

Бэлль заметила, как дернулся у него кадык. Нервное глотание обычно признак неуверенности, но она приняла молчание месье Паскаля за размышление над тем, что она сказала. Бэлль продолжала смотреть ему прямо в глаза. На ее губах играла уверенная улыбка.

— Мне кажется, нам стоит продолжить разговор в менее людном месте, — наконец произнес он и замолчал.

Бэлль ликовала. Он не стал бы ее никуда приглашать, если бы ее предложение его не заинтересовало, просто проводил бы до дверей и велел покинуть гостиницу, пока он не вызвал жандармов.

— Отлично, — сказала она.

Минут через двадцать Бэлль вышла из гостиницы. Она решила, что из Паскаля выйдет отличный игрок в покер, поскольку он ничем себя не выдал, ничем не скомпрометировал свою должность. Он провел Бэлль в небольшую комнату в глубине длинного коридора. Создавалось впечатление, что постояльцы использовали ее для деловых встреч. Там стоял большой стол и восемь стульев. Паскаль предложил Бэлль присесть, сам сел напротив и без обиняков спросил, чего она хочет. Она ответила, что хотела бы составить компанию одиноким господам, скрасить их пребывание в Париже. В свою очередь он поинтересовался, почему она полагает, что он или любой другой служащий гостиницы захочет принимать участие в подобных авантюрах.

— Чтобы ублажить постояльцев, — сказала Бэлль, стараясь выглядеть как можно более искушенной.

Месье Паскаль промолчал — и Бэлль была еще больше озадачена. У него не было причин заводить ее в эту комнату; эти вопросы он мог бы задать ей и в вестибюле, где столько народу, что их вряд ли могли бы подслушать. Она даже не намекнула на секс, даже не заикнулась об оплате за свои услуги. Если бы Бэлль была более наивной, она могла бы подумать, что он не понимает, к чему она ведет.

Но опыт подсказывал Бэлль, что Паскаль не только прекрасно понимает, что она предлагает, но и сам хотел бы воспользоваться ее услугами. Может быть, его темные глаза ничего не выражали и манеры оставались безупречными, но у него были очень мясистые губы — Бэлль знала, что такие губы указывают на страстную натуру.

— Мне кажется, консьерж мог бы получать еженедельное жалованье, предоставляя гостям нечто особенное, — улыбнулась она. — Разве это не достаточная причина, чтобы принять мое предложение?

— Вы считаете себя особенной? — хмыкнул месье Паскаль.

— Разумеется. Именно поэтому я и пришла туда, где останавливаются особенные люди.

Он минут пять молча разглядывал ее; впрочем, могло пройти всего несколько секунд. Когда консьерж вновь заговорил, его речь была отрывистой.

— Оставьте свой адрес. Если у меня будет что-нибудь для вас, я дам вам знать.