– Отправляйся, куда ведет тебя сердце, дитя мое, – произнес старейшина, и в его голосе больше не было прежней суровости. – И помни, что здесь – твой дом, здесь всегда будут ждать твоего возвращения.

– Но я не понимаю, – заволновался его помощник, когда они остались одни. – Как вы могли позволить ей уйти? Что станет с устоями нашего царства? И в самом деле, как можно променять этот чудесный запах серы на свежий воздух?

– Молодежь имеет право выбирать свой путь, – задумчиво произнес старейшина. – Но ты прав – их выбор мне воистину непонятен. А теперь пошли, друг мой. Мы еще успеем посмотреть, как распускаются цветки первых в этом году гни­лушек.

Тело Франсуаз содрогнулось, глаза прекрасной демонессы открылись.

– Это все, – сказала она. – Я готова. – Девушка не отпускала моих рук.

– Майкл, – медленно сказала она. – Я предупреждала тебя… Про образы, живущие в моем сознании. Ты… – Она пыталась подобрать слова. – Ты что-нибудь видел?

– Нет, – солгал я.

Франсуаз вздохнула.

Она попыталась скрыть свое облегчение, с места взяв бодрый, веселый тон, но подготовка к ритуалу слишком утомила девушку, и она не смогла меня обмануть.

– Пойдем ужинать? – спросила она.

– Да, – кивнул я. – Помни – ты должна мне дракончика.

– Как поживает наш новый друг мистер Лэндор?

В голосе сэра Томаса было столько жизнерадостности, что ее хватило бы на освещение всей тундры в течение полярной ночи.

Чартуотер прекрасно понимал – мне нечего ему ответить. Для того чтобы предсказать поведение Генри, надо было быть прорицателем. А провидцем в нашей компании являлся именно он.

Однако сэру Томасу очень хотелось услышать хорошие новости. Наверное, в глубине души он надеялся, что именно их я ему и сообщу, если только удастся зажечь меня оптимизмом.

Эльфы стараются никогда не огорчать своих собеседников, поэтому я не стал делиться с Чартуотером своими сомнениями. Я ответил просто:

– Он спит.

Сэр Томас довольно крякнул, хотя довольным явно не вы­глядел.

Он критически посмотрел на меня, словно раздумывал, не дам ли я ему более обнадеживающий ответ, если повторить вопрос еще раз.

Поняв, что шансов на это мало, он нерешительно покрутился на месте, словно пытаясь ввинтиться в землю, и с печальной миной отбыл на другую сторону веранды.

Возрадовавшись вновь обретенной свободе, я подошел к перилам.

Солнце пряталось за далекими горами. Кактусы отбрасывали длинные черные тени на грязную поверхность пустыни. Поднялся легкий ветер, но он был сухим и вместо прохлады приносил только колючую пыль.

– Хорошее место, – заметила Франсуаз.

Я не понял, шутит она или в самом деле так думает.

Девушка подошла ко мне сзади. Я не обернулся.

– Это ранчо долгое время пустовало, – сказал я. – Великая Церковь сняла его, чтобы присматривать за тюрьмой Сокорро. – И задал вопрос, на который сам только что не смог ответить: – Как там твой друг Генри?

– Он готов к ритуалу.

В голосе Франсуаз не было ни тени сомнения.

– Да? – спросил я.

– Да.

– А мы можем ему верить?

– Нет.

– Тогда что мы станем делать?

– Проведем ритуал.

Это был бессмысленный разговор – один из тех, которые люди ведут, когда не уверены в чем-то, но боятся признаться.

В такие минуты я жалею, что вернулся живым после Лернейской кампании, а не гнию где-нибудь в болоте, окруженный смеющимися кикиморами.

Опасность, ответственность, приближение чего-то большого – и полная неспособность повлиять на ход происходящих событий.

Это страшно.

По крайней мере для меня.

– Смотри, Майкл, – произнесла Франсуаз. – Вон там. Монахи.

Шесть человек стояли в дальнем конце веранды. Их головы были покрыты серыми капюшонами, лиц не было видно.

Вернее, их не было вообще.

– Это обязательно? – спросил я. – От этих ребят у меня мороз по коже. Видишь, даже сэр Томас не жаждет с ними поручкаться.

– Ритуал, который предстоит Лэндору, слишком сложен.

– Скажи лучше – слишком опасен.

– И это тоже. Люди, солнце, ветер, даже камни – все будет его отвлекать. Поэтому нужна полная тишина. Проклятые монахи будут за него молиться.

– А кто станет молиться за тебя?

– Ты.

– Я умоляю. Я даже не знаю, как зовут хотя бы одного из верховных богов.