– И вообще… – смешливая Юля с трудом выговаривала слова, – мы с одним мос…. ковским маньяком… уже поз… накомились. Он ничего… симпатичный.

– Да? – с нарочитым недоверием переспросил Андрей. – Надо пойти в зеркало посмотреться. Может, и правда симпатичный. Не замечал. Обычно свое отражение я вижу только по утрам и спросонья – потому каждый раз пугаюсь. Ладно, гуляйте, раз так хочется, но все-таки…

– Ну, что ты в самом деле! Мы все понимаем, не маленькие!

Андрей снова хотел ввернуть недоверчивое «да?», но голова была забита предстоящей рабочей суматохой, и он махнул рукой. Да, конечно, не по-мужски отпускать девушек поздно вечером одних, надо бы встретить, но что поделать, если работа взяла за глотку, а сидеть дома Юля с Анютой ни в какую не хотят? Сколько раз одни гуляли – ничего не случилось, и если не будут нарываться – и в этот раз пронесет. Хотя такими экспериментами, конечно, лучше не злоупотреблять.

Договорились, что после десяти девчонки будут держаться ближе к многолюдным центральным проспектам, избегать темных переулков и звонить из автоматов, сообщая, все ли в порядке.

Юля с Анютой задержались аж до половины двенадцатого, благо вечерняя Москва летом, особенно центр с его многочисленными фонтанами, располагает к долгим прогулкам.

В метро с ними дважды пытались познакомиться подвыпившие кавалеры, но мера опьянения у них еще не превысила критическую отметку, и, получив корректный отказ, незадачливые «знакомцы» отправлялись на поиски новых кандидатур.

От метро, через сто раз хоженный за последние недели сквер, до Андреева дома совсем недалеко. Дорожки с чахлыми тополями спускаются прямо к Садовому кольцу, да и, кроме того, в сквере обычно полно собачников, так что идти через него совсем не страшно.

Весело переговариваясь в предвкушении ужина и полюбившихся вечерних посиделок, наполненных дружеской пикировкой, Юля с Анютой нырнули в темный зев подворотни. До подъезда оставалось не больше ста шагов.

Каблучки звонко зацокали по асфальту, эхом отдаваясь под низкими сводами.

– Вай, красавицы, куда так спэшите, а?

На фоне тускло светящихся окон первого этажа лиц не было видно, лишь темные силуэты, неприятные и угрожающие. Их было трое. Прежде чем выйти на свет, они курили в нише, оставшейся от заделанного много лет назад черного хода, и потому девушки не сразу заметили опасность.

Один отлип от стены, перегородил проход во двор и вроде бы шутливо раскинул руки в стороны. Второй аккуратно, двумя пальцами ухватил Анюту за ремешок сумочки:

– Зачэм спэшите? Бэжите, ничего нэ замэчаете…

В воздухе поплыл сладковатый запах.

– Извините, – Анюта попыталась освободиться, потянула за ремень. – Нам домой надо.

Юля крепче сжала локоть подруги, потянула ее к себе. Ремешок натянулся.

– Ну, зачем вам домой?

– Нас ждут. Мама.

По спине побежали предательские мурашки. Что за идиотский разговор! Развернуться и бежать… Вот прямо сейчас…

– Сестры, да? Мама нэ должна вас одних пускать. Таких красивых – нэльзя. А если мама отпустила, значит – вы уже взрослые дэвушки, можэте сами рэшать, с кем быть. Хотите с нами? Поедем, возьмем вина, фрукты… Сэгодня такая ночь!

Юля вздрогнула.

– Пустите, нам правда домой надо. – Анюта повела плечом, вырвала-таки ремешок, дернулась, но тут крепкая, злая рука ухватила ее за локоть. Третий, доселе молчавший, подскочил к Юле и, нагло ухмыляясь, сказал:

– Ай, красавицы, сладкие, куда бэжите? Нэт, тэперь с нами пойдем…

– Да отстаньте вы, ну… Пустите!

В ответ – дикий гогот, ничем не прикрытое глумление над ужасом беззащитной жертвы.

– Будэш ласковая дэвушка, домой на большой машине привэзем, дэнег дадим… И твоей подруге дадим… много дэнег!

– Не нужны нам ваши деньги! Пустите!

Анюту потянули за руку. Больно, без всякой жалости. Рукав треснул, повис на немногих уцелевших ниточках… Она чуть не заплакала.

– Пустите!!! А-а-а!!

И никого – лишь гудит, как растревоженная муха, лампа над головой.

В этот момент Андрей как раз выворачивал на Садовое кольцо с Ленинского проспекта. Последние несколько минут его мучило тяжелое предчувствие, и он торопился домой, благо с делами удалось справиться чуть раньше, чем он рассчитывал.

– Ну что, красавицы, поедэм?! Машина ждет!

Понимая, что на перепуганную до смерти Анюту надежды нет, Юля хотела было закричать, скорее от безысходности – на помощь она уже почти не надеялась, но жесткая, отдающая все тем же сладковатым ароматом ладонь зажала ей рот.

– Молчи, шлюха!

Девушек потащили по двору к припаркованному посреди детской площадки джипу. Анюта обмякла и почти не сопротивлялась, Юля еще пыталась вырваться, но силы были не равны. Вот он рядом, знакомый, спасительный подъезд, если бы хватка насильников хотя бы на секунду ослабла…