– Да, было такое. Я предпочел послать людей в Анталию.

– А причины? Ты же понимаешь, Андрей Игоревич, – в плохом настроении шеф называл всех по имени-отчеству, даже Майю, – Анталия – маршрут протоптанный, там по меньшей мере сотня крупных фирм работает, не считая мелочи. Конкуренция такая, что приходится держать низкие цены – едва ли не себе в убыток. У тебя против Крита какая-то информация есть? Негатив? Поделился бы. Я понимаю, ты у нас человек науки, не представляешь себя без точных фактов и сведений, но, может, просто слушок какой-то уловил?

Андрей и сам не понимал, что на него нашло. Сейчас, по трезвом размышлении, ему казалось – кто-то манипулировал его желаниями, подсказывал, как поступить.

Но как объяснить все это Марту Викторовичу? От него простенькой легендой не отделаешься.

Ему удалось кое-как отговориться, да и не было времени беседы разводить – первая декада августа выдалась прямо-таки безумной. Но шеф явно взял этот случай на заметку.

Последний летний месяц шел к концу, осень все ближе подступала к городу. Ночью температура падала градусов до десяти, жаркая духота последних недель отступила, как надеялись все, навсегда, и можно было засыпать спокойно, без мучительной схватки с мокрыми простынями, без монотонного гудения кондиционеров. Листья еще и не думали желтеть, зато трехдневная череда дождей прибила к земле пыль и смог. Москва вздохнула с облегчением.

Восемнадцатого августа по «египетскому» мобильному телефону позвонил Петр Дмитриевич и настоял на срочной встрече. Что-то у них там случилось, нашли нечто неординарное. На встречу с полковником Андрей ехал с неприятным предчувствием. После Египта Комитет его почти не беспокоил, наружное наблюдение перестало попадаться на глаза – видимо, по приказу Петра Дмитриевича, – и Андрей уже поверил в глубине души, что, может, хоть до зимы удастся пожить спокойно. Теперь не дадут.

Выяснилось интересное. Пока Андрей развлекался в Египте и «наслаждался» мирной безмятежной жизнью, подчиненные Петра Дмитриевича, люди из пресловутого отдела аналитического риска, раскопали забавную штуку: оказывается в тексте «Девяти Неизвестных» говорилось отнюдь не о семи точках. Документ был сильно испорчен, восстановили его с трудом, по тем временам целые куски текста оказались совершенно нечитаемыми.

– В шестидесятые и техника была куда как хуже, и опыта у людей поменьше. – Полковник показал Андрею несколько фотографий непривычного темно-синего цвета. – Но теперь мы смогли сделать компьютерный анализ вот этих снимков, сделанных в отраженных УФ-лучах. Плюс удалось получить копии японского варианта позднего перевода списков Общества Девяти Неизвестных. Правда, само предсказание там зашифровано весьма иносказательно, но все новые данные в комплексе дали нам дополнительный ключ.

Полковник выдержал паузу, словно бы предлагая Андрею оценить и проникнуться важностью этой информации. Андрей не стал его разочаровывать.

– Есть какие-то результаты?

– Да, и причем весьма неожиданные. Обнаружились довольно явные намеки на еще одну точку.

– Вот это сюрприз! И где же?

– Точные координаты сразу определить не удалось. Видите ли, Андрей, в те времена никаких координатных сеток еще не было и не могло быть, поэтому авторы списков Общества описывали точки Удачи довольно сложным способом: указывали несколько заметных географических объектов поблизости – гор, озер, изгибов рек, и расстояние до них. Понятно, что с тех пор в географии кое-что изменилось. Да и расстояние обозначалось, естественно, в мерах длины, которые сегодня не используются. Как и с предыдущими точками: сразу же обнаружилось несколько похожих мест на Земле, подходящих под описание.

И все же путем исследования древних летописей, а также при помощи компьютерной модели географической карты Земли тех времен, Восьмая точка определилась.

Петр Дмитриевич развернул на столе карту Азии, указал на небольшой карандашный крестик.

– Здесь. Монголия, восточное крыло пустыни Гоби, недалеко от китайской границы, примерно в двухстах километрах от города Сайншанд. Информация произвела наверху эффект разорвавшейся бомбы. Нам дали карт-бланш на любые активные действия.

– В смысле? На поездку в Монголию?

– Именно. Мы уже начали пробивать исследовательскую экспедицию в Гоби через Институт земной геофизики РАН. Но вряд ли монголы будут чинить какие-нибудь препятствия, страна у них бедная, валюта нужна до смерти, так что все должно скоро решиться. В общем, готовьтесь, Андрей, готовьтесь. Предстоит вам еще одна командировка в пустыню. Где-нибудь через недельку. Согласны?

– Я-то, конечно, согласен. Вот только…

– Что «только»?

– Не знаю. По-моему, мне не надо туда ехать.

– Простите, Андрей, объясните подробнее. Скорее всего, это не совсем предчувствие. Дайте больше информации для аналитиков.

– В том-то и дело, что ничего конкретного я сказать не могу. Помните, с неделю назад я вам рассказывал по телефону о некоторых странностях на работе?

– Это когда вы упорно уговаривали клиента купить менее выгодный для фирмы тур?

– Да. Тогда у меня были примерно такие же ощущения. Если попытаться выразить словами… гм… никакого явного противодействия нет, мне НЕ страшно туда ехать. Я даже хочу съездить, так что и тут нет никаких преград. Просто какое-то смутное беспокойство, неприятный осадок в душе. Знаете, что такое «адреналиновая тоска»? Вот что-то подобное, только в несколько раз слабее…