Для начала противник отработал «орками», и снаряды кинетических орудий устремились навстречу нашему флоту. Полет стальных болванок был недолгим, и вскоре силовые поля линкоров и линейных крейсеров приняли на себя удар.

Яркие вспышки перед носом, и на борту «Вестгота» мигнул свет. Пробоев нет. Первый залп удержали. Но следом второй. Дистанция еще меньше. Мы тоже вышли на уверенный залп, и я отдал команду, которой все ждали:

– Огонь!

На линкорах от шести до десяти «орков». На линейных крейсерах – от четырех до восьми. На крейсерах – от трех до шести. На эсминцах минимум два. На фрегатах – как правило, один. Общая совокупность залпа во всем флоте, без учета оставшихся в тылу кораблей прикрытия, сто девяносто снарядов против вражеских восьмидесяти. И что очень важно, благодаря централизованному управлению и расчетам «Мастера», который просчитывал самые перспективные варианты и обеспечивал наведение, мы били в одну точку. Точнее, в шесть наиболее боеспособных, по мнению ИИ, кораблей.

Снаряды разминулись – и вновь вспышки на силовых щитах. После чего поступили доклады о первых потерях:

«Линкор «Слава Арнема». Пробит силовой щит. Заклинило реактор. Прямым попаданием уничтожен ходовой мостик. Корабль неуправляем и вышел из боя…»

«Эсминец «Диор Эренбург». Пробит силовой щит. Попадание в машинное отделение, и сбита основная антенна. Корабль неуправляем и вышел из боя…»

«Линейный крейсер «Иоганн Красс». Пробит силовой щит. Попадание в третью артиллерийскую башню. Корабль продолжает бой…»

«Артиллерийский крейсер «Акула». Пробит силовой щит. Попадание в корпус. Утечка воздуха в шестом отсеке. Корабль продолжает бой…»

«Линейный крейсер «Валленштейн». Пробит силовой щит. Три попадания в корпус. Корабль выходит из боя…»

Доклады пронеслись по экрану, и пришла картинка с орбиты. Наш удар, естественно, оказался мощнее, и сразу шесть вражеских эсминцев вышли из строя. Попаданий было много, и три корабля развалились моментально, а другие, выпуская в космос воздушные пузыри и мусор, среди которого были человеческие фигурки, закрутились и отвалили от общего строя.

«Хорошая работа, – пронеслось в голове. – Продолжаем».

– «Орками!» Огонь!

Повторный общий залп.

Тут же назначение новых целей и следующая команда:

– Торпедами! Пли!

Корабли сбросили торпеды, которые моментально набрали огромную скорость и опередили флот. Ну и тут же третий удар, добивающий:

– Ракеты! Старт!

Мы продолжали мчаться к планете и плевались смертью. Снаряды, торпеды и ракеты. Все это устремилось к вражеским кораблям, и тофферы не выдержали натиска. Бросая погибающие и поврежденные корабли, эсминцы и рейдеры, словно испуганная стайка мелких рыбок, они рассеялись в разные стороны. Но спастись пираты Орландо Таги уже не могли, просто не успевали.

Не знаю, кто был главным командиром тофферов, но я понимал, каким он видел бой и как его распланировал. После уничтожения миноносцев мы медленно сближаемся и обмениваемся залпами. В итоге начинается мясорубка, во время которой при помощи наземного дивизиона противокосмической обороны они измотают нас и нанесут такие потери, что мы будем вынуждены отступить. Только он ошибался: переоценил собственные возможности и недооценил наши. Значит, обязан за это расплатиться потерянными кораблями и жизнями своих товарищей.

Бой продолжался. Вражеские корабли, даже удирая, отстреливались и выбрасывали в космос торпеды и ракеты. Тофферы еще могли огрызаться, и свое веское слово сказали наземные силы пиратов. Наши приборы зафиксировали одновременный старт двенадцати ракет «земля-космос» класса «Гур-Н». Это мощный довод в любой битве, и мы тоже теряли боевые единицы. Один из линкоров, получив в борт ракету с термоядерной боеголовкой, за пару секунд выгорел изнутри. Два эсминца не смогли увернуться от торпед. Крейсер «Дракула» дорамских ВКС от двух снарядов переломился пополам.

Все это потери. Однако по сравнению с вражескими они были на порядок меньше. И опять в бой вступили «москиты». Авианосцы выпустили своих «птичек», и они показали, на что способны. Торпедоносцы и штурмовики, перемещаясь эскадрильями, устремились в погоню за бегущими тофферами. А перехватчики начали движение к планете, дабы наказать вражеских ракетчиков за меткую стрельбу. После чего бой рассыпался на несколько очагов.

Два республиканских линкора зависли на орбите и по наводке перехватчиков, которые натолкнулись на заградительный огонь зенитных артавтоматов, нанесли удар по дивизиону ПКО. В другом месте шесть крейсеров и фрегаты «аргонавтов» окружили четыре потерявших ход рейдера и уничтожали их. Еще в одной точке замерли сразу три вражеских эсминца – судя по докладам с кораблей РЭБ, это их заслуга, – и я направил на штурм десантные боты головорезов Дымова.

В общем, на разгром тофферов понадобилось сорок семь минут. Дело практически сделано. Но удовлетворения не было. «Розалинда» и эсминцы сопровождения ушли. Они набрали необходимую скорость и нырнули в гиперпространство. Теперь ищи ветра в поле. Даже если организовать за беглецами погоню, все равно она будет отставать на один шаг.

– Черт! – Мой кулак ударил по подлокотнику.

Командный состав «Вестгота» и Васильев, который находился в соседнем кресле, обернулись. Наверное, они понимали меня, но промолчали. После чего я повернулся к начальнику штаба и сказал: