– Как одурманенный, - его улыбка стала другой.

Демельза сжала его руку.

– А люди с корабля?

– Я не видел.

– Я никогда не видела настоящего кораблекрушения днем. Ни разу.

– Скоро я отнесу тебя в нашу прежнюю спальню, и ты сможешь все рассмотреть в подзорную трубу.

– Сегодня утром?

– Не сегодня.

– Жаль, что сейчас не какое-нибудь другое время года, - сказала она.
– Кажется, я скучаю по лету.

– Оно наступит.

Наступила тишина.

– Думаю, завтра большую часть кораблекрушения уже не увидеть.

– Тихо, а то разбудишь Джейн.

– Что ж, ты мог бы завернуть меня в одеяло, это не причинило бы вреда.

Росс вздохнул и приложил ее руку к своей щеке. Вздох не был безутешным, потому что возвращающаяся к жизни Демельза была словно бальзамом для его души. Как бы она ни страдала, какую бы потерю ни пережила, она отбросит это, поскольку не в ее характере сдаваться.

Хотя Демельза и была женщиной, а он - суровым, а иногда высокомерным мужчиной, она обладала более сильным и гибким характером. Это не означало, что Демельза не переживает смерть Джулии так же глубоко и с такой же горечью, но Росс понимал, что она оправится первой. Возможно, потому, что он уже пережил столько разочарований и неудач.

Но главным образом потому, что в ее природе было нечто, заставляющее ее быть счастливой. Она такой родилась, и этого не изменить. Росс благодарил за это Господа. Сколько бы она ни прожила, куда бы ни уехала, она всегда останется такой, полной интереса к тому, что любит, и всё так же будет улучшать свое окружение, трудясь и воспитывая детей...

Росс ощутил поглаживание.

И обнаружил, что Демельза на него смотрит. Он улыбнулся.

– Что-нибудь слышно из Тренвита?
– спросила она.

– Нет, помимо того, о чем я уже рассказывал.

Росс посмотрел на нее и заметил, что несмотря на потерю, она не думает дурно об Элизабет и Фрэнсисе. И это заставило Росса устыдиться.

– А что говорят, есть ли погибшие на "Гордости Мадраса"?

– Среди пассажиров - нет. Только из команды.

Демельза вздохнула.

– Росс, мне кажется, что шахтеры, иллаганские и из Сент-Агнесс, устроили в саду сущую свалку. Вчера вечером я слышала, как они топтались там, а Джейн сказала, что они привели с собой мулов и ослов.

– Если что-то сломали, то нужно это поправить, - сказал Росс.

– А мой отец был с ними, ты не видел?

– Не видел.

– Может, в этом смысле он тоже стал другим. Хотя сомневаюсь, что среди тех, кто пришел, было много методистов. Интересно... Интересно, что он об этом скажет...

Росс понял, что она говорит не о кораблекрушении.

– Ничего такого, что имело бы значение, дорогая. Ничего уже не изменишь.

Она кивнула.

– Знаю. Временами я думаю, был ли у нее вообще шанс.

– Почему?

– Не знаю, Росс. Похоже, с самого начала она плохо переносила болезнь. И она была так мала...

Наступило долгое молчание.

Наконец, Росс встал и снова задернул шторы. Даже это не пробудило Джейн Гимлетт. Взошло солнце и позолотило качающиеся верхушки деревьев в долине. Когда он вернулся обратно в постель, Демельза утирала глаза.

– Мне кажется, ты мне нравишься с бородой, Росс.

Он поднял руку.

– А вот я себе не нравлюсь. Сегодня же ее сбрею.

– Как думаешь, сегодня будет пригожий день?

– Вполне.

– Хотелось бы мне увидеть солнце. Недостаток этой комнаты в том, что после полудня здесь не бывает солнца.

– Как только тебе станет лучше, ты снова поднимешься наверх.

– Росс, мне бы хотелось снова увидеть нашу комнату. Забери меня наверх, лишь на пару минуточек, прошу тебя. Наверное, я смогу идти, если попытаюсь.

Он порывисто и с чувством отозвался:

– Что ж, хорошо, раз ты того хочешь.

Росс поднял жену из постели, обернул одеяло вокруг ее ног, а второе накинул на плечи. Она сильно потеряла в весе, но Росс почувствовал, как рука обвила его шею, живительную сущность Демельзы, которая была для него как целебный бальзам. По-прежнему молча, чтобы не разбудить Джейн, он выскользнул из комнаты и поднялся по скрипучей лестнице. Росс отнес Демельзу в их спальню и положил на кровать. Потом подошел к окну и открыл одну створку, чтобы расчистить от соли кружочек на другой. Он закрыл окно и вернулся к постели. По лицу Демельзы лились слезы.

– Что случилось?

– Колыбель, - сказала она.
– Я забыла о колыбели.

Росс положил свою руку на ладонь жены и пару минут сидел молча, а потом снова поднял Демельзу, отвел к окну и усадил в кресло.

Она посмотрела наружу, а Росс прижался к ее лицу щекой и тоже смотрел. Демельза ухватилась за край одеяла, пытаясь остановить слезы.

– Как прекрасны утесы, когда по ним струятся солнечные лучи, - сказала она.

– Да.

– Ярмарка в Редрате, - продолжила Демельза.
– Пляж напоминает мне следующий день после ее окончания.