– Сколько у него сыновей?

– Ни одного, – усмехнулся Рори, – только дочь.

Замок щелкнул, гость толкнул открывшуюся дверь, Мисс Николей стояла на лестнице, ведущей на второй этаж, и Рори допускал, что в складках ее длинного платья упрятано оружие. Таких женщин Рори приходилось встречать не часто, а так близко, пожалуй, впервые: высокая, с тонкой талией, гладко зачесанными волосами и пронзительно-синими глазами. Все в мисс Николей свидетельствовало о жизни, которая и не снилась Рори Инчу; движения мисс Николей отличала та достойная простота, которую чаще всего не удается приобрести в результате тренировок, такие манеры передаются по наследству, вместе с прозрачной кожей и умением смотреть на собеседника всепроникающим взором с насмешкой, но одновременно так, чтобы, упаси бог, не обидеть.

Мисс Николей жестом пригласила следовать за собой, и Рори отметил, что, сколько бы времени он ни проторчал перед зеркалом, у него никогда так бы не получилось.

На низком столике стояли две чашки кофе – мисс Николей ждала гостя – и банка с крекерами.

– У меня не много времени, – обронила мисс Николей, давая понять, что предпочла бы сразу перейти к делу.

Рори опустился в просторное кресло, такие он любил – сидеть удобно, и живот не кажется таким уж огромным.

– Мисс Николей, – Рори, не скрывая восхищения, рассматривал собеседницу, зная, что ему простят бесцеремонность: женщины готовы проглотить бестактность, лишь бы не столкнуться с равнодушием к их персоне, – я знаю, Сэйерс в свое время обошелся с вами круто, – ложечка в руках хозяйки дома чуть дрогнула, и Рори решил идти напролом, – я могу… – Рори не любил произносить это слово, он щелкнул пальцами, и мисс Николей мгновенно все поняла. Предложение Инча не вызывало сомнений, и этот жест со щелчком прозвучал отрывисто, как выстрел; Рори рисковал: неизвестно, как поведет себя эта дама, поняв, что ей предлагают. Мисс Николей загадочно улыбнулась, и Рори показалось, что его слова приятны этой женщине, владеющей собой ничуть не хуже, чем Тревор Экклз, когда тому надо держать себя в руках.

– Я не совсем понимаю, дорогой друг, о чем речь, – мисс Николей усмехнулась, и Рори оценил, что она не спрашивает его имени и достаточно умна, чтобы предположить, что правду все равно не услышит.

Рори отпил кофе, сегодня он выглядел недурно: на нем нет ни одной вещи, купленной за полцены, только вчера из дорогой парикмахерской, волосы лежат один к одному.

– Все просто, мисс Николей. Я предлагаю отомстить. Никаких денег вперед, как только обидчик получит свое, вы заплатите мне. Я – серьезный человек.

– Вижу, – согласилась мисс Николей, хрустнула крекером, – вы не боитесь, что я… выдам или как это принято называть?

Рори стряхнул крошки с колен.

– Ничуть, мисс Николей. У нас сугубо частная договоренность, вы меня не знаете, предложение вполне деловое, я уверен, что сумму, о которой мы договоримся, вы мне выплатите без промедления.

Мисс Николей подняла синие глаза, в упор глянула на Инча:

– У вас, должно быть, интересная работа.

Рори подумал, что, если бы ей пришлось хоть раз столкнуться с такими, как Экклз или Барри Субон, или с теми, с кем он рос, спесь мигом бы слетела с нее, однако Рори промолчал и, хотя старался ограничивать себя в мучном, съел еще пару крекеров.

Рори назвал цену, глаза мисс Николей на мгновение потемнели. О!.. Инч ничем себя не выдал: все знают счет деньгам независимо от манер и происхождения. Мисс Николей не стала торговаться. Как же надо ненавидеть человека, чтобы так хладнокровно оплатить его смерть?! Мог ли предположить Сэйерс, что оскорбленное женское самолюбие расцветет так зловеще.

– Надеюсь, наш разговор останется между нами, – Рори придал лицу выражение наибольшей безмятежности, зная, что как раз в такие моменты, по уверению многих, сторонним наблюдателям становится не по себе.

– Не смею задерживать. – Мисс Николей проводила Инча до двери, и, прощаясь, Рори сорвался или нарочно дал ей понять, что пришел совсем из другого мира, в котором не принято шутить или пересматривать договоренности. Вместо церемонных слов прощания Инч обронил: «Привет!» – и успел заметить, как глаза мисс Николей вновь потемнели.

Сегодня же Инч собирался посетить Элмера Ломакса, его Сэйерс вышвырнул из общего дела, Ломаке потерял все или почти все, бедняге потребовалось пять лет, чтобы подняться на ноги. Ломаксу Инч собирался сделать то же предложение, что и мисс Николей. Однако телефон в конторе Ломакса молчал.

Рори тщательно фильтровал список лиц, которым собирался сделать подобное предложение, каждый должен был отвечать, по крайней мере, двум требованиям: ненавидеть Сэйерса и иметь деньги. Рори прикинул верно: если человек многого достиг – а Сэйерс достиг немало, – у него непременно есть враги. Рори продумал процедуру от начала до конца: он встретится с каждым ненавистником Сэйерса всего лишь раз, а затем по завершении дела ему переведут оговоренную сумму на счет. Утечки быть не могло – ни Рори, ни его наниматели никак в ней не заинтересованы.

Не застав Ломакса, Рори позвонил Роберту Капити; более отвратительного голоса Инчу слышать не приходилось. Капити изгнали из фирмы Сэйерса по обвинению в перепродаже конкурентам ее секретов, к тому же Капити уклонялся от уплаты налогов и не без основания считал, что его разоблачению помог Сэйерс. Капити, тяжело дыша в трубку, выслушал Рори и предложил встретиться в баре, где кишмя кишели агенты в штатском и полицейские; Капити полагал: в такой обстановке риск встречи с неизвестным невелик. Позвонив, Инч предложил потолковать о Найджеле Сэйерсе, голос Капити даже по телефону звенел от ненависти, когда он переспросил раза три: «Сэйерс?..» – и Рори готов был поклясться, что в эту минуту изо рта Капити брызгала слюна.