Они вкололи Дейдре витамин В, и как только определили, что у нее нет никаких необратимых повреждений головного мозга, оставили меня с ней наедине. Моя вонючая испорченная одежда лежала в пластиковом мешке под стулом. Раньше я бы позвонила Даниэлю, однако в свете последних событий, мы с моей новой соседкой по квартире договорились, что я буду писать ей, раз уж этого мне больше всего не хватало.

"Я в госпитале с сестрой. Все в порядке. Дома не жди." 

Ответ пришел моментально:

"Отправляюсь на съемки через три часа. Мне приехать?" 

"Да. Госпиталь Секвойя" 

Моя куртка была смятая в пластиковом мешке под стулом. Я переложила визитку адвоката в карман одежды для персонала по причинам, которые я не могла объяснить самой себе. Она весила будто сорок фунтов в моем кармане. Становилась теплее, когда парамедики начали расспрашивать о моей сестре: ее страховка, возраст, сколько она выпила и что. Визитка будто вибрировала и гудела, пока я ждала, когда сестра вернется в сознание.

"Ок. Которая из сестер?" 

 "Дейдра. Она была на Шри-Ланке. Ты никогда не видела ее."  

"Любящая выпить с либеральными взглядами и борец за свободу?" 

"ЛОЛ, да." 

Я прошла в зал ожидания скорой помощи. "Секвойя" был хорошим госпиталем, но следующие несколько часов относились к разряду «реально тяжелого времени, о котором не интересно даже говорить». В зале ожидания, несмотря на позднюю ночь, еще кипела жизнь, но не так активно, как будто все ужасы Лос-Анджелеса сделали перерыв на несколько часов. Дети ссорились, а телевизоры кричали радостные новости. Я направилась к автомату, рассматривая разнообразные упаковки, не в состоянии решить, чего бы мне хотелось.

Ребенок около семи лет оттолкнул меня, и засунул доллар в прорезь. Стоя передо мной, он нажимал кнопки, как если бы это была его работа, машина загудела, но ничего не произошло. Ничего не появилось.

В своей голове я обдумывала предстоящий день. Катрине придется отвезти меня обратно к Фронтейну. Я заберу свой автомобиль, поеду домой, и…

Раздался громкий удар, как если бы пуля пробила стеклопластик, я подскочила, обалдевая, и не понимая, что происходит. Антонио Спинелли, по-прежнему в своем черном костюме, дотронулся до автомата и, найдя нужную точку, стукнул снова. Два пакетика чипсов выпали, и малыш прыгнул за ними. Адвокат ухмыльнулся, посмотрев на меня, и пожал плечами. Он выглядел еще шикарнее в комнате с люминесцентными лампами, чем на темной парковке.

— Ты хочешь что-нибудь? — спросил он.

Его глаза не отрывались от моего лица, и я чувствовала себя неловко в одежде медперсонала и этой обуви.

— Что ты здесь делаешь? — Голос мой был слабым и тихим, вероятно потому, что я говорила, затаив дыхание.

Он пожал плечами.

— Угощаю тебя поздним ужином, — он указал на ассортимент внутри автомата.
– Будешь сырные чипсы?

Было ощущение, будто я один на один в клетке с кружащим вокруг меня гепардом.

— Ты ждал меня все это время?

— Я подумал, что тебе, возможно, надо будет на чем-то поехать домой, поэтому и последовал за скорой.

— Адвокат в погоне за скорой...

Он усмехнулся, и я не была уверена, шутил ли он или это было внешним проявлением вежливости.

— Каким бы джентльменом я был?

— Еще раз. Что ты здесь делаешь? — я почувствовала во рту привкус, как если бы кусок недельного ростбифа был засунут в него. Я была одета в балахон, который мне не подходил, даже если бы он был правильного размера, а мои ноги на шпильках испытывали многочасовую пытку. Голова болела, сестра была в больнице с алкогольным отравлением, а божественно привлекательный мужчина хотел поделиться со мной сырыми чипсами.

Антонио достал купюру, и автомат заглотил ее.

— Я думаю, что произвел плохое впечатление на стоянке, — он нажал на большее количество кнопок, чем того требовалось для одного продукта.

— Твои намерения были хорошими. Спасибо тебе за это.

— Несмотря на мои методы?

Автомат выдал из себя упаковки. Чипсы, конфеты, печенье, крекеры: хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Он, должно быть, истратил двадцатку на все это.

— Я пытаюсь не думать об этом слишком много.

— Ты выглядела очень собранной, — он нагнулся, чтобы извлечь охапку пакетиков. — Я никогда не встречал такую женщину.

— Не считая того, что я выглядела очень возбужденной? — я скрестила руки.

— Это то, что я видел, — он вручил мне яблоко, единственную настоящую пищу, доступную в автомате госпиталя. Антонио окинул меня взглядом с головы до ног, и мне совершенно точно этот взгляд не понравился. Ни на одну секунду.

Кроме того, что он мне понравился. Я взяла яблоко. Мои губы были потрескавшимися, глаза отяжелели от слишком многих часов бодрствования. Возможно, это было и к лучшему. Вид меня свежей, как раннее утро, заставил бы его сексуальный взгляд стать еще более интенсивным.