Захотелось снова зажмуриться, но Кемурт понимал, что в данной ситуации это не выход.

– Вставай, смертный. – Демоница слегка ткнула его острым золоченым носком сапога. – Отведу тебя к Тейзургу, пока не оприходовали. Эти могут. Поверь мне, еще как могут.

– Тейзург жив?

– Да уж поживее, чем ты, дохляк несчастный, – презрительно бросил другой демон, похожий на карлика с бычьей головой. – Хотя досталось ему хуже, чем тебе.

Амулетчик поднялся на ноги и огляделся. Лучше бы не оглядывался. Не питал он ни малейшей симпатии к сладкоречивому наставнику, который читал ему ктармийские поучения, но того, что делали с этим парнем, он бы злейшему врагу не пожелал. Демоны его облепили, как муравьи пойманную гусеницу, и остервенело насиловали. Не кричал он лишь потому, что у него попросту не было такой возможности. Угрожающее зловоние Хиалы смешивалось с запахом человеческих экскрементов. У Кема перед глазами поплыло, накатила дурнота, и его вырвало скудной тюремной кормежкой.

– Слабак, слабак!.. – радостно заверещали и заулюлюкали демоны.

– Пошли! – раздраженно приказала Харменгера, вновь щелкнув своим хвостом-бичом.

И, видимо, разуверившись в его способности передвигаться самостоятельно, ухватила за шиворот и поволокла в коридор.

Во всех помещениях творилось несусветное. Самая безобидная из мельком увиденных сцен: тварь, похожая на ящерицу с зеркальной чешуей, с визгом раскачалась на люстре и свалилась вместе с ней на головы своим собратьям, после чего началась общая потасовка. Намного хуже было там, где пришельцы из Хиалы терзали людей – хоть это и враги, все равно Кемурту всякий раз становилось тошно.

На лестничной площадке орава тварей дралась из-за большой чугунной ванны с ножками в виде львиных лап. Одни ее куда-то тащили, а другие на них напали, намереваясь отобрать. Из гущи свалки доносились вопли:

– Не трожь, это я ее нашел!

– Отдай, всех порву!

– Я сам отнесу ее Лису!

– Рви ему хватала!

Кема что-то стукнуло по щеке, упало под ноги. Сочащийся бурой кровью мясисто-розовый отросток с клешней на конце. Надо понимать, оторванное хватало. Клешня вяло открывалась и закрывалась, чуть не вцепилась ему в босую пятку.

Когда Харменгера втолкнула его в зал с вереницей арочных окон, за которыми сияло над кромкой крепостной стены лилово-золотое вечернее небо, он вздохнул с облегчением, как будто выполз на берег из полосы взбесившегося прилива.

Зал был довольно обшарпанный, немногочисленные предметы обстановки выглядели так, словно всю прочую мебель отсюда вывезли, бросив что похуже. Зато здесь было пусто и тихо, никаких бесчинств. И демон тут присутствовал только один, вдобавок не такой страшный, как остальная свора: высокий белокожий парень с роскошной гривой серебристых волос и лисьим хвостом. Если б не этот хвост и не звериные уши на макушке, его можно было бы принять за человека, лицо у него было незлое и привлекательное. Он сидел на стареньком комоде красного дерева, а напротив, на кушетке с гнутыми ножками, полулежал, облокотившись о вышитую подушку, человек, показавшийся амулетчику знакомым.

Ввалившиеся щеки, разбитые запекшиеся губы, под глазами синяки. Сальные темные волосы коротко острижены. На нем была просторная туника с чужого плеча, ее белизна оттеняла въевшуюся в кожу грязь и разводы засохшей крови.

Кемурт не сразу понял, что перед ним Эдмар.

Тот криво улыбнулся.

– Кем, иди сюда. Масса народу не постояла бы за ценой, лишь бы увидеть меня в таком состоянии, а повезло тебе, лицу до обидного не заинтересованному. Никакой завалящей ванны в этой обители чистоты так и не нашлось?

Вопрос был адресован Харменгере, но впавший в замешательство Кемурт решил, что ему, и выпалил:

– Нашлась, только они из-за нее подрались.

Демоница недовольно щелкнула хвостом.

– Мы должны были это предвидеть… – весело хмыкнул Лис. – Красавица моя, позаботься о ванне!

Из-под арки навстречу Харменгере выпорхнуло существо, похожее на летучую мышь с печальным старческим личиком.

– Мы нашли Хантре Кайдо, он в подвале, в камере, на нем заклятые блокирующие цепи. Еще там двое магов, тоже в цепях. Надзиратель сказал, они из Ложи, что с ними делать?

– Приведите сюда тех двоих, – велел Эдмар. – Хантре оставьте в цепях и в камере. Он не сильно пострадал?

– Целехонек. – Крылатый скорчил обезьянью гримасу.

– Так я и думал. Магов Ложи – сюда, и сделайте одолжение, не надо теребить их по дороге.

– Пойду-ка я сам за этим присмотрю, а то разгулялись ребята, дождешься от них одолжений, – приятель Тейзурга поднялся с комода, обернулся лисицей с мерцающим, будто посеребренным мехом и стремительно, как сверкнувшая молния, выскочил из зала.

– А почему ты решил Хантре там оставить? – поинтересовался Кемурт, подтащив поближе к ложу Эдмара обитое вытертым бархатом кресло. – Думаешь, он завел нас в ловушку? По-моему, он не виноват.

– Да разумеется, – усмехнулся маг. – Увы, мы все облажались. Впрочем, надо ведь хотя бы изредка делать ошибки, быть идеальным игроком – это слишком скучно.

У Кема сложилось впечатление, что он рассуждает об этом, чтобы сохранить хорошую мину.

– Как они нас поймали?

– Западню устроила стекольная ведьма, у которой на меня зуб. Помнишь, Хантре под конец успел сказать, что в этой лавке не янтарь, а стекло? Ничего, я с ней расквитаюсь. А что касается Хантре – ты же видел, что вытворяют ребята Лиса, ему это не понравится. Побережем его нервы. Цепи блокируют способности видящего – вот и чудесно, пусть посидит в камере, пока у нас веселье не закончится. Поверь, для него так будет лучше, уж я-то его знаю.