О демонском подарке Нинодия ни словечком не обмолвилась и никому волосяной браслет не показывала – носила его под обыкновенным, серебряным с яшмой.

Демоны ей не страшны, иначе Хантре Кайдо сказал бы, что надо их остерегаться. Для нее есть опасность замерзнуть, она помнила об этом и перед каждым выходом на улицу одевалась тепло: раз ее спасет теплая одежда – уж лучше выглядеть, как меховой-шерстяной кочан капусты, чем пропасть ни за что ни про что.

Лиса не было с полторы восьмицы, но сегодня он объявился и позвал ее на прогулку.

– А в следующий раз я буду юной барышней, – шепнул он перед тем, как подсадить ее в наемный экипаж (Нинодия знала, что он обернется лисицей и проводит коляску до самой резиденции). – Буду твоей кузиной из провинции, и ты будешь показывать мне Аленду…

– Идет, – подхватила Нинодия. – Ты будешь проситься в злачные места, но я буду строгая и скажу, что тебе туда нельзя…

– А я буду тебя уговаривать – мол, только одним глазком посмотреть, потому что я читала об этом в безнравственных книжках, которые брала тайком из папиного шкафа, и ты в конце концов уступишь…

– Уступлю, но не сразу…

Их засыпало хлопьями снега, как и всю улицу с желтыми фонарями, все тумбы и кареты, всех прохожих – поди разбери, кто здесь человек, а кто демон с лисьим хвостом.

– Увы, если б я мог остаться здесь по-настоящему… – Он усмехнулся весело, но с грустинкой на дне серебристых глаз.

– Эх, Лис, если б я только могла сделать так, чтобы ты остался здесь по-настоящему, – вздохнула в ответ Нинодия.

Вабито нарушил зарок не садиться за доску сандалу с Чавдо Мулмонгом и опять продулся.

Куду и Монфу проявляли похвальную стойкость. На постоялом дворе, где задержались на несколько дней, чтобы передохнуть, помыться и узнать последние новости, они по вечерам устраивались подальше от двух заядлых игроков. Нынче им и собеседник попался в самый раз, чтобы попрактиковаться в ларвезийском: охотник из Аленды, приехавший в эти края за редкими ящерицами для королевского зверинца.

За кружкой вина он посвятил случайных знакомых в тонкости ловли малого хоботника, степной лисицы и куропатки-пересмешницы, добавив, что с животными надобно обходиться без жестокости: коли нужна шкура или мясо – убивай чисто, а если ловишь живьем, делай это так, чтобы зверя не изувечить.

Когда в харчевне появился парень, не умевший объясниться по-местному, Таркелдон пришел ему на помощь. Это был юнец с повязкой на лице, за плечами у него висел большой мешок. Одет как суриец, но говорил по-ларвезийски, и Таркелдон взялся перевести хозяину, чего он хочет. От него тянуло магией, приглушенной и непонятной: то ли сам из волшебников, то ли таскает с собой амулеты. Скорее, второе. А хотел он всего-навсего поужинать.

Свою ношу он осторожно опустил на пол возле скамьи. Мешок пошевелился, издав негромкий стон.

– Что у вас там? – насторожился зверолов.

– Барсук, – отозвался парень. – Недобиток. Я его на охоте добыл, продам на шкуру или в зверинец. Раненый, потому и стонет. Надо его мясом покормить, чтобы не отдал концы по дороге.

С путешественника мигом слетела вся доброжелательность.

– Раненый? И ты вот так в мешке его таскаешь? А ну, покажи!

Отпихнув парня, он приоткрыл развязанную горловину. Из мешка недружелюбно зыркнула пара горящих глаз, внутри сдавленно заворчали.

– Это мой барсук. – Парень вцепился в мешок и потянул к себе. – Я его здесь покормлю и дальше пойду…

– Охотничек! – процедил Таркелдон. – Незачем мучить раненое животное, добить его надо!

– Тогда за него меньше заплатят, – угрюмо возразил владелец мешка.

Под тяжелым взглядом зверолова он сунул недобитку шмат вареного мяса и сразу выдернул руку. Изнутри донеслось чавканье, перемежаемое стонами.

Расплатившись с хозяином, парень завязал мешок и убрался вон из харчевни. Сам он почти ничего не съел, только с жадностью выпил кружку холодного чая.

– Видели поганца? – сердито спросил Таркелдон. – Заплатят ему, дескать, меньше… Пожалуй, догоню его и добью несчастное животное, а станет возражать – уши молокососу надеру. Охотничек…

Отсутствовал он долго, вернулся раздосадованный.

– Догнали? – справился Куду.

– Сбежал поганец. Амулеты у него, что ли, какие-то отводящие… Попадется мне в следующий раз, уж я с ним потолкую!

Тем временем парень с мешком за спиной шагал по ночной дороге.

Тонкий серпик месяца как будто сделан из золоченой проволоки, манящие травяные запахи, оглушительный стрекот цикад. Он дома. В Сонхи он везде дома. Звездного света ему достаточно, чтобы не сбиться с пути.