– Для господина-то я бы сказал, господин добрый, а ты злой, но ты, рыжий, вытряхни-ка мусор из ушей! Сказал бы, если б знал. А я и не знаю, все тут запутано-перепутано, совсем как пряжа тетушки тухурвы, когда она колдует, чтобы сбить людей с толку, да приговаривает: «Как мои нитки не распутаешь, так и мои чары не расплетешь». А за крыску ответишь, я буду вечной проблемой твоей совести!

– Ты хотел сказать – укором совести? – рассеянно произнес Хантре, размышляя над сравнением: все запутано, как пряжа, – есть в этом какая-то подсказка…

– Не укором, а проблемой! Укором-то тебя не проймешь, вот и господин про тебя, рыжего мерзавца, так говорит. Он тоже считает тебя мерзавцем, потому что ты дома не ночуешь, хотя он и наливает тебе зазря вкусные сливки, которых ты не заслужил, понял?

– Это он приказал тебе за мной шпионить?

– Так я тебе и скажу!

– Ладно, убирайся.

Маг выпустил ворот курточки, и Шнырь проворно отбежал, шмыгнул за угол, но не ушел. Хантре было не до него. Перепутанные нитки можно или распутать, или разрезать. Во втором случае ктармийцы поймут, что появился враг, так что придется мчаться к их штаб-квартире сломя голову… Но другого способа нет.

«Нитки» напоминали клейкую паутину: скорее увязнешь, чем порвешь. Это требовало большого расхода сил, зато он наконец-то определил, где находится сердцевина этой путаницы, и бросился туда.

По небу разливалось золотисто-розовое сияние, стали видны обережные узоры на стенах, беседки и веревки с бельем на плоских крышах, приколоченные над дверьми лавок размалеванные циновки-вывески. Хлопали калитки, блеяли овцы, доносились человеческие голоса: Сулет просыпался.

Кое-где на крышах сидели флирии – полудевы-полунасекомые, их стрекозиные крылья радужно переливались в лучах восходящего солнца, а белые, как будто гипсовые лица казались задумчивыми и одухотворенными. На самом деле флирии вряд ли о чем-нибудь задумываются. Люди их обычно не видят, но когда они в ночь полнолуния собираются в рой и танцуют в небе, только слепой их не заметит.

Похоже, здесь. На прибитой над воротами выцветшей циновке нарисованы кувшин и сундук: это означало, что за оградой находится охраняемый склад, услугами которого может воспользоваться любой торговец. Штаб-квартира скорее всего в подвалах.

Тянуть незачем, о нем уже знают. Хантре вынес магическим ударом кусок стены и нырнул в пролом.

То, что началось дальше, можно было вкратце описать двумя фразами: «Заказывал драку? Получай драку, мироздание нынче доброе!»

Ктармийцы успели приготовиться к обороне, а он слишком много сил потратил на то, чтобы порвать их «пряжу». Он впервые столкнулся с такими чарами. Наверное, изобретение Поводыря. И Тейзург о «пряже» вряд ли знал, иначе не отправил бы сюда его одного.

Магов и амулетчиков здесь было не меньше десятка, действовали они слаженно, как единое существо. Над двором повисла туча пыли, со скрипом болтались на петлях двери, разлетались вдребезги окна и кувшины, с хрустом ломались столбики, подпиравшие навесы дощатых галерей. На конюшне ржали лошади, откуда-то выскочила большая пятнистая свинья, она ошалело металась и чуть не сбила Хантре с ног. Ворота покосились, а плетенная из крашеного тростника вывеска оторвалась и улетела в соседний переулок.

Эту катавасию мог наблюдать кто угодно, а на магическом уровне над складом вздымались, корчились и опадали ветвистые древа силовых возмущений, молниями вспыхивали боевые импульсы, сшибались встречные заклятья.

Ему удалось выбить двух-трех противников, и тогда он бросился искать заложников. Вход в подвал находился в том сарае, где хранились запечатанные кувшины с маслом, похожие на подбоченившихся широкобедрых женщин. В цементном полу для них были сделаны специальные выемки – для устойчивости, но сейчас пол лоснился, подошвы скользили, повсюду валялись черепки, и в воздухе плавал густой аромат растительных масел. Зато в углу, под затоптанной циновкой, пряталась квадратная деревянная крышка.

Надо было действовать быстро, словно земля под ногами горит. Потому что она и впрямь того и гляди загорится, только не под ногами, а там, где разлито масло. Нетрудно догадаться, что предпримут «воины чистоты».

Двое смертников с незавершенными «мясорубками» были внизу. Юнцы из тех, кто грезит Божественными Чертогами. Хантре прикончил обоих магическими импульсами: пусть они всего лишь жертвы проповедников-манипуляторов – это их ни на грош не оправдывает. Если ты готов оплатить свой входной билет в Божественные Чертоги жизнями случайно подвернувшихся людей, чем ты лучше обыкновенного головореза с большой дороги, который тоже убивает ради своей корысти?

Тюрьма напоминала запущенный зверинец: вонь, грязная солома, по мискам из-под баланды ползают насекомые. Оглушив сторожа, Хантре снял у него с пояса ключи и торопливо отпер решетчатые дверцы камер. Пятеро агентов Ложи, в придачу несколько женщин и подростков, похищенных из местных сурийских семей, не угодивших Ктарме.

Оковы на магах были попроще, чем те, которые надели на Хантре и Тейзурга люди Поводыря. Он справился с заклятьями, хотя израсходовал на это довольно много сил. Зато теперь он не один. Правда, союзники у него истощенные и измученные, придется их прикрывать.